Асмикраниль

– Нельзя такое делать! – тревожно, однако строго и с шепотом побранила его Семриаль, увидев, как тот, выпив магический отвар, протянул руку к мародеру, тихо лежащего с проломленной башкой. – Перевоплощение может произойти только с бездушной сущностью.

– Полагаю, вот это, —пнул он тело мародера ногой, – и есть уже бездушная сущность. Собственно, как он тут оказался?

– Не спрашивай, – кротко ответил знахарь. —Хранительница права: неизвестно, что может произойти, тронь ты эту гадость.

– Но вы же перевоплотились в дерево.

А дерево живое! – возразил Руан, указывая на еле заметные остатки маскировки.

– Это не дерево, а кора дуба, болван! Понимаешь? Кора! – заворчал знахарь, достав из меховых карманов кусочек отломленной коры.

Руан на некоторое время впал в раздумье, но в итоге, собравшись с духом, коснулся ладонью трупа. Перевоплощение не заставило себя долго ждать. Руан исчез на глазах, а вместо коренастого юноши с добрыми глазами появился мародер. И пахло от него тоже как от мародера.

Словом, немного бледный, но вылитый головорез, что ныне покоился у него под ногами.

– Не могу поверить, сработало! – изумленно воскликнула Семриаль, пощупывая своего возлюбленного в новом образе.

– А ты говорила, что нельзя. Это первое время так неудобно?

– Но в текстах было написано другое, – задумалась вдруг нимфа, не внимая вопросу Руана. – Это расширяет сферу зелья в разы. Мы могли избежать возни с повозками. – Она с сожалением обернулась назад, где под лязги лезвий и восторженные крики головорезов подходил конец Кесгорским паладинам.

– У меня есть план. Я проберусь к пленным, а вы постарайтесь чем-то отвлечь этих убийц.

Головорезы Кломнута с неистовым азартом глядели, как на арену выносят маленькое дитя, которое вовсе не понимало, какая именно судьба ожидает его в ближайшие минуты. Увидев малыша, рыцарь сдался. Он, как ни кто другой, уже предвидел исход его последний битвы. Испуганный мальчишка тотчас прибежал к паладину и ухватился за него столь сильно, как может ухватиться сын за своего отца.

Изнеможённый и обессиленный, паладин присел, на несколько секунд его взгляд остановился на мальчике. Глаза шестилетнего ребенка излучали глубокое страдание, и Гаранбару показалось, будто он смотрит в глаза старому отшельнику. Сердце паладина вздрогнуло. Рыцарь погладил мальчика по растрепанной шевелюре и заботливо поцеловал его в лоб, напомнив ребенку о поцелуе давно ушедшей матери.