Балтиец

Все эти служаки – чиновники, мать их в душу! Вперед Николашке дырку на сидалке вылизывали. Ныне звякалами своими змеиными норовят в другие сраки залезть.

– По-вашему выходит царь как бы не при чем?

– Он за свою дурость ныне пострадал. Поделом держиморд при себе плодоносить.

– Чины эти канцелярские при царе как были, так и остались. И другая власть коли сменится, эти верно устоят. С них станется.

– А все потому, что память у людей короткая, – сказал Шура.

– У меня помять что надо, – зло прошипел Панкрат.

 – Я все помню.

– От этого и все твои беды, – Шура перегнулся через борт коляски. Придерживая бескозырку, звонко высморкался на мостовую. – Да и всего народа тоже. Оно ведь, короткая память, залог счастья. Если держать в голове все добро, уж подавно все зло, можно свихнутся. Вообразите, братва. Утром зенки открыл, и ни хренашеньки не помнишь что давеча было. И никто ничего не помнит. Начинай сначала! Лафа!

– Так и в чем тут счастье?

– Каждый день как целая жизнь …

Ответ Шуры никто не расслышал.

Пролетки, свернув с Большой Пушкинской, остановились у буржуйского дома. Первым выпрыгнул Лёха и громко засвистел. Прохожие на многолюдной улице поначалу замерли. Затем, увидев вооруженных матросов, спешно перебрались на другую сторону или свернули в ближайшие переулки.

– Знай наших, – довольно буркнул Панкрат, наслаждаясь внушаемым обывателям страхом.

Витек, для важности перемотанный пулеметными лентами, достал наган и пнул стволом в пузо кучеру:

– Ждать за углом.

Дождетесь – озолотим. Нет – найду и лично порешаю!

Говорил он громко, чтобы и второй «ванька» услышал. Кучер что-то пробухтел, но повел пролетку за угол и остался ждать. Второй пристроился ссади.

– Панкрат, Лука! – позвал Миха. – Остаетесь внизу. Никого не впускать. Начнут булькать шмаляйте.

– Не, Миха, – хищно прошипел Панкрат. – Я наверх пойду. У меня с судейских особый спрос.

Миха выдержал долгий и недобрый взгляд сослуживца. В конце концов ничего не сказав, нырнул в парадную.

Остальные, кроме Луки, последовали за ним.

На шум из полуподвала выбежал дворник. Открыл было рот, но разъярённый взгляд Панкрата заставили слова застрять в глотке. Андрюха похлопал мужика па плечу:

– Шел бы ты товарищ. Оно те надо за буржуя впрягаться?

Дворник растерянно кивнул и попятился вниз. Матрос одобрительно хмыкнул, поправил бескозырку и поспешил за братвой. Нагнав на пролете Витька, сказал:

– Здесь останься. За дворницкой пригляди.