Цилиндр

Значит, темно. Ну, я, значит подхожу, подхожу и, значит, вижу. Человек-то, значит, на коленях стоит. Склонился и это как? Трясется, значит. Думаю, живой, здоровый. Значит, и слава Богу. Собираюсь, значит дальше идти. До Охотничьей путь не близкий, значит. И на работу уже скоро.

Судья кашлянул, возвращая свидетеля к предмету рассказа.

– А? – испугался Берток. Обернулся к трибуне. Смутился и продолжил. – Значит, только собрался идти, как человек тот заговорил. Значит, говорит: «Иди куда шел и, значит, забудь что здесь видел».

А голос у него такой. Ну, как? Как будто из колодца говорил. Вот, значит.

– Что было дальше?

– Все, значит. Ушел я, значит. Выспался, и даже, значит, на работу не проспал. Говорю же, двадцать лет. Каждый божий день в три утра, значит, я на ногах. И скажу …

– Вы могли бы узнать того человека? – спросил судья.

– А? Да, да … Вот это он, значит, – свидетель вытянул худую руку и указал грязным пальцем на палача. – Его, значит, я видел. А на утро, значит, нашли девчушку.

Дочку портного Гиозо, значит. Я сам, значит, не видел, но ребята в кабачке «У Висельника» говорили, значит что без головы, значит, девчушка та. И …

– На следствии, – судья приподнял исписанный лист, – ты заявил, цитирую: «У палача вся одежда была в крови. И рот, и лицо. А глаза его были как у волка, бешенные. И клыки из-под губ торчали». А сейчас ты говоришь что было темно и туман.

– А? Да, да. Точно, значит. Было темно. И туман, значит.

– Ну? Видел, или было темно?

– А? – золотарь обернулся и растеряно забегал глазами от судьи к приставу, дальше к подсудимому и обратно.

– Может светила луна? – спросил пристав. – Или зрение у тебя как у кошки? Такое бывает.

– А? Да, да, точно, значит, луна. Яркая такая, значит, как днем. Да и на зрение, значит, не жалуюсь.

Георг посмотрел на Алекса и, привычно, в знак оправдания, пожал плечами. Рекотс скривил губы в усмешке.

– У суда больше нет вопросов, – заявил фон Ленке.

– У меня есть! – выкрикнул подсудимый и, не дожидаясь позволения, спросил.

 – А откуда ты возвращался в тот праздничный вечер? И сколько в тебе было вина?

По залу прошла волна ропота. Свидетель снова обернулся к судье. Кто-то из толпы выкрикнул:

– Да в нем поди и сейчас не меньше пастушьего бочонка красного! А на праздники много больше!

– И не вина, – встрял другой голос, – а цуйки горящего градуса!

В дальних рядах загоготали.

– Прекратите балаган! – рявкнул судья.