Гной

«Да, черт тебя возьми, – выругался про себя мужчина, – Да! Похабить и пачкать. Пачкать, мать твою, и похабить. Мне это нравится. Да! И впредь меня только это и интересует. Да, блин! И интерес, мать твою, не в том, чтобы просто рвать целки. Контроль, сука, и доминирование. А это, блядь, разные темы»

– Молчишь? – приторно спросила черная фея. – Хи-хи-хи! Молчание – знак согласия. Я тебе позвоню, зефирочек.

И она позвонила. С самого утра. Выбила почву из-под ног. Намеренно, чтобы предвкушения успели зацементировать фантазии.

Чтобы тот Алекс, который прилежно ходил в мастерскую, добросовестно делал работу, покупал в супермаркете продукты и смотрел по вечерам шоу Эрика Андре задолбался протестовать. Чтобы боль, стыд и страх, постоянно скулящие про закон, долг, совесть, обман, о любви к ближнему, своим нытьем разъярили того настоящего Алекса, доминанта и брутала. Альфа самца. Нормального ебаря, желающего и трахающего не ради продолжения рода, а ради контроля и доминирования. И Манделиф это удалось.

Окончания рабочего дня Алекс не дождался. Контракт с Davis’ Diamantes, по которому он переехал из Питера в Амстердам, не предусматривали строгого расписания. Ювелиры народ особый. Некий образец идеальных анархистов. Порядочность в них не навязана извне. Она там есть изначально. И навсегда. С трудом дождавшись четырех часов по полудню мужчина заглянул к боссу и просто сообщил что на сегодня все. Мистер Дэвис одобрительно кивнул, пожелал хорошего вечера.

А вечер обещал быть хорошим по-настоящему.

Дорога до Стамердикской набережной заняла не более получаса. Дверь оказалась заперта. Для подобных заведений еще слишком рано. Но на звонок все же открыли. Густо накрашенная девица пропустила Алекса и снова заперла дверь.

– Мы в это время еще не открыты, – сообщила она на плохом английском, провожая посетителя в бар, – но фру разрешила вас пустить. Что будете?

Она прошла за стойку и ожидающе улыбнулась. Алекс заменил у нее на щеке татуировку.

Это были листья плюща. Вытатуированное растение переходило на скулу девушки, затем по шее спускалось вниз, скрываясь под обтягивающей водолазкой из кашкорсы.

– Что-нибудь, – буркнул ювелир, – на ваш вкус.

– Виски с молоком? «Белый русский»?

Алекс в знак безразличия коротко махнул рукой. Барменша плеснула в широкий стакан водки, кинула кубик льда. Затем, не отрывая от Алекса болотно-зеленых глаз, задрала облегающую водолазку.