Не дуй

И главное – захотелось жить. Пиво добавило уверенности и определенности.

– Уф! – выдохнул Пух. – Хорошо!

Принялся разглядывать гостей. Первый, тот что предложил запить пивом, сидел напротив. Круглое небритое лицо. Цепкие глаза с прищуром. Розовые щеки. Засаленная тельняшка под потертым бушлатом на фоне тюбетейки смотрелись радикюльно. Мужик довольно улыбался. Второй стоял у умывальника. Грустное продолговатое лицо, подходящее продолжение высокой, старомодной шляпы. Подбородком он упирался об черенок лопаты.

– Еще? – участливо поинтересовался тот что напротив.

Такого участливого собутыльника Пух никогда не встречал. Что-то здесь было не так.

– Повторяю для особо одаренных: ты кто такой? – строго спросил Женя.

Толстячок обратился к компаньону:

– Чего-то долго он. Надо бы диспетчеру вставить. Куда гонит?

– Я повторяю вопрос … – уверенность Жени била через край. Он никому не позволит так с собой обращаться. Тем более в собственном доме. – Ты кто?

Для убедительности замахнулся стукнуть кулаком по столу и … резкая боль резанула живот.

Попытался удержатся за столешницу, но рука промахнулась и Пух рухнул на пол. Рези в животе вырывались наружу. Наивно рассчитывая что боль выйдет с газами, Пух расслабился. Штаны наполнились липкой жидкостью.

– Фу! – брезгливо отвернулся долговязый.

Под кожаным плащом с пелериной мелькнул хвост с пушистой кисточкой. Не веря собственным глазам, Женя попробовал протереть рукой глаза. Новый приступ боли заволок взор пеленой. Превозмогая рези, проскрипел:

– Ты черт?!

– Можно и так сказать, – ответил за приятеля толстячок, столкнув со стола пачку сигарет.

Они упали перед носом корчащегося в болях Жени.

– Как это мерзко, – заговорил долговязый, пока Пух, дрожащими руками прикуривал от протянутой спички. – Просто невыносимо. Придется подать жалобу.

– Саша, Саша! – затарахтел коротыш. – Какая жалоба? Ты ж не стукач, и это не наша метода …

Раздалось громкое бурчание. Кишечник излился очередной лужей. Нестерпимый запах перебил табачный дым.

– Фу! – воскликнул незнакомец в плаще. – Не могу здесь находится!

– Да, братишка, – согласился второй, обращаясь к Пуху. – Туго тебе. Не позавидуешь.

В глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие. Ответить Пух не мог. Боль разрывала его изнутри. Бил озноб. Или судорога? Коротыш взял со стола недопитую бутылку водки и поставил ее перед носом несчастного.

– Выпей! – предложил он. – Полегчает.

Женя оторвал руку от скрученного живота.