ПЕС

У изголовья, нахохлившись, восседала треугольником подушка. «Что за … ?» – успел подумать он, перед тем как услышал радостный возглас Шаха.

– Махнул! Ей богу, махнул!

Гайанский с ужасом смотрел на свое отражение. Из зеркала, по ту сторону, где кровать была без матраса, а табурет выглядел как рухлядь, был тоже он – Юрий Гайанский. Но там, в отражении, тот другой Гайанский метнулся к серому коту. Здесь же, отказываясь верить своим глазам, учитель в смятении шагнул к заправленной кровати. С опаской потрогав подушку, как будто та могла его укусить, он возбужденно, обеими руками, надавил на койку.

Пружина плавно амортизировала. От этого упражнения матрас немного сполз. «Не может быть!» упрямился разум учителя.

Наконец, сообразив, где находится выход из этого кошмара, учитель метнулся к лестнице люка. Вступив на первую ступень, художник инстинктивно запрокинул голову. Из открытого проема на него падал свет. «Слава богу! Сейчас все закончится. Сейчас я проснусь». С прыткостью шимпанзе он взметнулся наверх.

Поднявшись, он облегченно вздохнул. Но этот вздох застрял в легких. Вынырнув, он увидел все ту же заправленную кровать, с съехавшим набок матрасом, табурет, умывальник и зеркало.

В отчаяние он поднялся наверх по следующей железной лестнице. Затем снова. И снова. Но каждый раз, выходя из проема, он видел одну и ту же картину: заправленная кровать с съехавшим матрасом, новенький табурет, умывальник и зеркало. И каждый раз воспаленные мозг отказывался принимать безысходность положения.

Пока сознание Гайанского металась по лабиринту зазеркалья, его тело по эту сторону кинулось к серому коту:

– Эх, товарищ Тимофей, молодец! Думал, загнусь здесь! Разрешите вас обнять …

Восторженно глядя на животное, художник, вернее тело художника с вселившимся в него майором, занес над котом руки.

Убийственный взгляд томных кошачьих глаз осадили пыл Гайанского. Шах потряс над зверьком ладонями, и, не зная, куда их девать, запустил пальцы в густую черную шевелюру.

– Спасибо, спасибо, – благодарил он кота.

Важный вид кота, его не моргающий, холодный взгляд и нервно пульсирующий кончик толстого хвоста, заставили Гайанского вытянуть руки по швам, стать смирно, и поставленным голосом доложить:

– Майор Птаха к выполнению задания готов. Разрешите приступать?

Кот потерял к нему всякий интерес. Пушистый безразлично поднялся на следующую ступень. Обернулся. Одарил майора в теле художника испепеляющим взглядом, и в три прыжка одолев лестницу, исчез в люке.