Выход вниз. Фитиль

Близнецы. Любил он их сильно. Так же сильно как Филя водку любит.

Услышав свое имя, дедок чуть не поперхнулся. Он как раз запрокинул в себя бутылку.

– Другим оставь, совесть имей! Ну, так вот. Души в них не чаял. Воспитывал, баловал, образования давал. Отправил их в город, в университет. А однажды, под Новый Год сыновья попали в метель. А места тогда дикие были, леса дремучие. Короче, загрызли их волки. Обоих. А мамаша, жена, значит, помещика, крышей поехала. Напрочь. Вот буржуй и построил психбольницу. Для жены.

– А причем тут Костюжены, дурик? – не выдержал Шрам.

– Ну, так сыновей тех звали Костя и Женя, – тоном оскорбленного учителя добавил долговязый.

– Гуж ты фуфельный, – рассердился Шрам. – На постой восьмеришь! Баклан.

– Так я то, что? История такая. Дай глотнуть, – долговязый вырвал остатки водки из рук деда.

– Ну, значит, тебе повезло, – констатировал Виру. – Вылечили.

– Ага, – согласился вагабунд. – Вылечили от того, чем не болел. Туда меня моя бывшая упекла. Сука, – он приложил бутылку к пересохшим губам.

Алкоголь в купе с терпением журналиста развязали язык долговязого.

– Я же сам в путяге на слесаря учился. До армии, – лицо мужчины посветлело. Армия, явно, оставила в его жизни приятный след. – В армии я ж техником – механиком на аэродроме …

– Да достал ты со своей армией, – встрял в разговор круглолицый мужичок. – Сейчас опять начнет заливать про башмаки под самолетными колесами.

И кривляющимся голосом, совсем не похожим на голос долговязого, принялся дразнить:

– Выдернул, отбежал. А тут пламя из этой … как ее … сопли …

– Сопла, деревня. И не колеса, а шасси … Не хочешь не слушай. Чего, чего, а в механизмах я шарю. Получше любого инженера. Плюс образование.

– Образование? – усмехнулся Шрам. – То – то гунявую Маху замарьяжил. Образованный, бля, а сифон не раздуплил!

Послышались ленивые смешки. Из дальнего угла заброшенного сарая, заведенной бензопилой полился писклявый голос дамы.

– Э, придурок! Сколько раз повторять. Нет у меня сифона. Здоровая я.

– Ага, – не сдавался Шрам, – только шнобель отваливается.

На этот раз смешки оживились. Не обращая на них внимание, долговязый продолжил:

– Не слушай их. Я когда дембельнулся, как раз порт в Джурджу открыли. Ну, меня с руками и ногами оторвали. Начальником сделали, над всеми портовыми механиками.

Мечтательная улыбка затанцевала на его потрескавшихся губах.