Улыбка на пол-лица

После одного из ночных нарядов по части, а наряд представлял собой патруль, который должен был обходить всю часть и близлежащие территории, Саша вернулся уставший, корчась от боли, снял свои дырявые берцы, аккуратно стянул портянки, его ноги были в глубоких кровяных мозолях от бега, постоянной ходьбы и от другой армейской повседневной суеты. Затем он улегся на свою двухэтажную железную скрипучую койку и замертво уснул. В это время мимо проходил один из младших сержантов, моральный урод, типичный представитель племени «недосержантов», или просто ублюдок, который чувствовал свою безнаказанность.

Так вот, проходя мимо Сашки, мирно спящего «мышонка», «недосержантик» решил над ним подшутить. Придумал он произвести над ним «письмо бабушки».

Письмо бабушки – это был удар со всей силы подушкой по измазанному пеной для бритья лицу, на которое должен быть уложен лист бумаги.

Сержантику показалось это не полным, малым развлечением. Порывшись в трусах, он набрал волос и накидал их на пену, которую предварительно размазал по лицу спящего Сашки.

И попросил собрать волосы такого рода у нескольких ребят и товарищей по лычкам. Собрал он их много. После чего произвел хлесткий удар по лицу нашего Сашки. Все хохотали, а особенно этот урод, который прямо-таки задыхался от смеха: «Смотрите на него! Он там, кажись, искры ловит! Конченный!» – не унимался сержантик. Спросонок Саша не понял, что произошло – так внезапно вывело его из мертвецкого сна. Лицо жгло. Сашка был весь в пене и этих волосах. Выйдя на «взлет-ку», он отправился смывать все с себя, приговаривая: «Придет время и ты ответишь за это, сраная крыса». Никто, конечно, не придал значения словам униженного мышонка.

Через некоторое время, к концу учебки, нас распределяли по войскам. Сашу отправляли ночью на Кавказ. И вот, собранный, с вещмешком, он решил отомстить. Испражнившись тихонько в стакан, он подошел к вальяжно лежащему на кровати полуголому сержантику, и вылил пахучее содержимое стакана в рот обидчика:

– На, хлебни ссанины, ублюдок, – проговорил Сашка.

По лицу обидчика растекалась моча. Сержантик начал захлебываться и откашливаться. Сашка же тем временем, громко смеясь, направился на выход.

Захлебываясь в моче, товарищ с лычками визжал на всю роту. Всех разбудил ублюдок. Кричал: «Это вода! Это вода! Держи его!». Дежурный по роте, такой же урод, как и тот, который хлебнул мочи, кинулся за Сашкой на улицу, но было уже совсем поздно.

Урал с ревом пропал в ночной тихой дали.