Сказка для Истинной

***

Сейшират, юго-восточные земли княжества, селение Араштарс

Где-то на другом краю мира, в мирном поселении среди непролазных джунглей, от женского крика проснулся юный воин, тут же бросившийся на женскую половину дома. Но какого было его удивление, когда он увидел, что все женщины – бабушка, мать и сёстры, – его дома спят.

Поднятые же им мужчины сообщили, что ничего не слышали ни в доме, ни на улице. А если бы услышали, то поспешили бы на помощь или разборки вместе с ним.

– Тебе просто приснилось, – усмехнулся младший брат воина, хлопнув того меж лопаток.

– Я сейчас твой проверю! – рыкнул молодой мужчина.

– А ну, тихо, – шикнул на них отец. – Ноаш, не приставай к брату, не дорос ещё так шутить. Иди в комнату и досыпай, ночь только наступила.

Перечить отцу юноша не стал, лишь перед тем, как скрыться за поворотом коридора, обернулся и показал брату раздвоенный язык, быстро ускользнув после.

– Ах ты, – хотел было броситься тот следом, но был задержан отцом за плечо.

– Тебе бы тоже отправиться спать. После обряда взросления сложно вообще передвигаться, а ты носишься по дому. Успокой свой нрав, Наэш. Ты просто слишком устал. Кошмары в первую ночь после обряда случаются, – вздохнул тяжело отец, нервно потрясывая кончиком своего мощного хвоста. – Ты слишком переволновался, да и сил затратил, доказывая, что вырос и достоин своих палашей.

– Хорошо, отец, – только и мог согласиться теперь уже взрослый наг, проявляя тем самым уважение к старшему. Хотя самого его не отпускала тревога, поселившаяся в груди. Вот только сил он действительно потратил сегодня слишком много. А сейчас, когда опасности не оказалось рядом, и вовсе чувствовал, как его трясёт от накрывающей всё сильнее слабости.

Вот только перед отцом было стыдно её показывать, поэтому он молча развернулся и направился к себе, где, едва оказался рядом с футоном, рухнул без сил и сознания.

***

Ворота форта Ровэль, дальневосточная граница пустыни Ноишири

Тоже самое случилось с ещё одним мужчиной, ноги которого вдруг подкосились, и он рухнул лицом прямо в молодую, но пожухлую от уже немилосердного жара утреннего солнца траву.

К нему тут же поспешили все, кто это видел.