Изволь и Погибель

Яблони стояли голые, они всегда по весне просыпались неохотно и зацветали поздно, но у корней Изволь увидел странные цветы, поднимающие головки прямо из земли. Жёлтые, лиловые, белые, но невиданные им раньше. Каждый цветок был в половину его ладони.

Пригляда уже заметила его, но молчала, глядела только. Кто пришёл, с того и спрос. Кузнец заметил, что она выглядела посвежевшей, прошли синие круги вокруг глаз, уже не столь проваливались щеки, и пальцы, держащие диковинную заморскую чашу, не казались такими исхудавшими.

Да и сама она не выглядела более тоненькой тростинкой. Видно было, что этакие вот ладные девки и рожают могучих витязей. Навроде того, что изрубленный спит в лодке.

–Да будут боги милостивы к тебе, —сказал Изволь.

–Да будут, —согласно кивнула она, —Хочешь, так садись.

Изволь присел на пригорок, достал хлеб.

–Угощайся, дева.

–И угощусь, добрый человек, если и ты со мной поешь. Ты с утра не ел ещё, сразу сюда притёк. Верно?

Пригляда отломила кусок от хлеба, закусила ровными зубами.

Совсем не звериными.

–Верно, —сказал кузнец и тоже откусил от краюхи.

–А угостись моим ещё, —девка протянула ему чашу.

Кузнец отхлебнул. Теплом пробежало по горлу, разошлось по жилам незнакомое питьё, сладкое и терпкое.

–Что знать хотел – спрашивай, Ингольв-ван, —прищурившись прямо ему в глаза произнесла Пригляда, —А то кузница не дождётся.

–Изволь, —ответил кузнец любимым словечком, несказанно удивлённый и недовольный, —Откель имя моё знаешь?

–У меня два глаза, —ответила она.

–Как сюда добралась?

–У меня две руки.

Неразговорчив был кузнец, а девка ещё немногословней оказалась.

–Ночь-то где коротали? —кузнец понял, что понятных ему ответов не будет, —Даже и огня не развела. Просквозит брата-то, гляди.

–Здесь с ним ничего уж не случится, —сказала девка и прибавила: —Спасибо за заботу. Устроилось всё, поживём сколь насужено.

–Как лечить его станешь? Весь-то изрублен… Знать, жестокая рать была на него выставлена.

–Лютой была та битва, да не надобно тебе того знать… А лечить не обучена.

Не лечат у нас в народе.

Что же это за народ такой, где раненному товарищу никто подняться не поможет?! Хотел кузнец сказать, да сдержался. В своём-то племени в чужой двор со своей привычкой не входи. Другое сказал:

–Как же он встанет тогда?

–Как захочет, —был ответ.

–В себя не приходит он? Всё так и лежит?

–Спит, —ласково глянула на воина Пригляда.

–И долго спать будет?

–Пока не проснётся.