Изволь и Погибель

Валуны были значительно старше, круг камней был разрушен временем задолго до того, как первые ваны подняли глаза к небесам.

У подошвы холма росли яблони. Когда-то, видно, предок решил затеять сад, посадил деревья, да что-то не задалось. Или уже тогда место явило свой дурной нрав, и отступился предок. Уйти от удобной излучины он не ушёл, а поселение поставил поодаль от холма. Так оно и лучше оказалось, стеречь врага с места крепости было сподручнее, и кораблям подходить удобно. Может, ещё спасибо сказал предок-ван тому холму и саду, что научили.

Так междудельно кузнец за работой просмотрел весь день на дремлющую на пригорочке девку и тихо стоящую на мелководье лодку с неведомым спящим витязем. Под вечер стало ему казаться, что никогда не пробудиться им обоим, что так и станет теперь вечно качаться у берега чёлн, и воин в нём будет умирать бесконечно, не в силах даже разрешиться с жизнью, и заморская девица так и пролежит всё лето, а там снег укроет, а она всё будет спать, никто не разбудит…

Изволь глянул в окошко.

Девка проснулась, встала и подошла к воде. Кузнец от неожиданности опешил, даже забыл про остывающую подкову. Потому что вместо того, чтобы напиться из горсти, как все добрые люди делают, девка подобрала широкий подол, встала голыми коленями на мокрый песок, и принялась лакать прямо из волны, опираясь ладонями, ровно зверь дикий. Подняла голову, утёрлась. Да и пошла себе прочь, к холму, словно и позабыв про витязя в лодке. Едва кузнец так подумал, лодка сунулась на берег, и поползла за ней сама, оставляя за собой глубокую полосу от киля. По росной траве скользить лодке было легче, и вот уж она, словно пёс, догнала идущую девку, а та даже погладила её по высокому гнутому лебединой шеей штевню. Кузнец уж и не удивился бы, кабы лодка в ответ завиляла другим штевнем.

Надобно бы приглядеться к гостям незванным-нежданным, порешил кузнец. Потому как не был уверен, что в закрытых глазах витязя только по одному зрачку.

Наутро Изволь наперво глянул на холм. Ни шатра, ни другого укрытия не было, даже огонёк не теплился. На выпирающем из пригорка каменном лбе сидела Пригляда, а лодка стояла так, что первые ласковые лучи весеннего солнышка падали прямо на лицо спящего витязя и отражались в волнистом клинке, так и лежащем на его груди.

Работа в ум не шла, кузнец бросил плащ на плечи, взял круглый хлеб и пошёл к холму. Голодная, поди, так всю ночь и просидела.