Изволь и Погибель

И застёжка-фибула, скалывающая платье у горла, золотая с зелёными каменьями, не была знакома Изволю. Никогда он не видал такой пряжки, ни у купцов заезжих, ни у странников перехожих, ни у воинов грозных. Ни в одном народе здесь таких не делали, ни у кого в бою не отнимали и ниотколь не привозили. Насторожился Изволь, но виду не дал.

Догада хмурился досадливо, но деваться было некуда. При дружинном воеводе подручные помалкивать привыкли, раз вышел, так и разговоры вести самому.

–Поздорову, люди добрые, —сказала девка, намолчавшись.

Говорила на языке ванов, только слова выговаривала чуть иначе, другой язык был ей родным, вот только какой – не понять было. Зашумели было вновь, потому что по-людски понимает и сказать умеет, как положено, но тут уж Догада плечом повёл – и замолчали.

–Поздорову и тебе, красна девица. Как звать-величать сказывай, да какого роду-племени, да по какой нужде притекла, —весомо ответствовал воевода.

Дружинные парни молодые подступили ближе, любопытно им было, да и заглянули в лодку.

–Мертвец ведь там, воевода, —сказал один.

Толпа громко загалдела, что не к добру, и надобно спустить по реке обратно, но подойти опасались, потому как воевода добро не давал, да и девки убоялись. Она с места не стронулась, только принапряглась, ни дать ни взять, рысь к прыжку изготовилась. Изволь по повадке понял, что девка эта сродни рыси, коя хоть невеликий зверь, но лютый и грозный.

Догада рукой махнул, пресёк болтовню, и сам двинулся вперёд. Глянул в лодку.

–Сорочье племя, раскричались, —сердито сказал воевода, —Дышит он, живой. Он кто тебе, девка?

–Брат, —сказала она, и Изволь заметил, что рысь скрылась.

–Брат твой великий воин.

–Истинно так.

–Скажи, какая земля родит таких витязей?

–Край далёкий, где цветут яблони и солнце садится в море, —на её губах показалась тень улыбки.

Воевода долго не рассуждал.

–Хочешь, так ступай с ним в крепость. Не было ещё, чтобы в Шеломище воину отказали в последней чести.

Брови цвета мокрой земли хмуро сошлись под замшевым очельем с пушками. Девка насупилась и сказала:

–Спасибо тебе за честь, воевода, только мой брат ещё встанет на ноги, —и осмотрительно прибавила, —Если то угодно будет нашему господину.