Мюзик-холл на Гроув-Лейн

Но ты права: я написал тебе, чтобы умолять выручить меня и всю труппу и на время! слышишь? только на время! ассистировать Рафаилу в нескольких номерах.

– Позволь, я уточню… – Оливия прикрыла глаза, будто не могла поверить услышанному. – То есть ты просишь меня стать помощницей фокусника? Ходить по рядам со шляпой в руке, а потом в эту же шляпу засовывать кроликов? Подкладывать в карманы зазевавшимся зрителям червовых дам, поддельные записки и прочую чепуху… – она оборвала себя на полуслове. – А что же несравненная мисс Прайс? Разве она, такая опытная актриса с большим будущим, не справится с подобной ролью?

– У тебя крайне превратное представление о том, чем занимаются иллюзионисты уровня Рафаила Смита, – обиделся Филипп, никак не комментируя нападки на Имоджен.

 – «Лицедеи Адамсона» – это тебе не ярмарочные крикуны, и никаких кроликов в программе нет. Вообще, из животных у нас только мисс Дженни, почтенная ослица на пенсии, и Геркулес, дунайский кудрявый гусь.

– В самом деле? – холодно осведомилась Оливия, вставая и натягивая перчатки.

 – Какая прелесть. Ну, тогда успехов, – кротко пожелала она и решительно направилась к двери.

Филипп не остановил её. Она стремительно прошла по узкому коридору, потом поднялась по неприметным ступенькам, сразилась с бархатной портьерой, набросившейся подло, исподтишка, и, одержав над ней победу, оказалась снова на сцене, где маг и чародей Рафаил Смит возился с какой-то подозрительной штукой, торчавшей из разверстого люка в полу, пробежала по дорожке между рядами кресел, обтянутых винного цвета плюшем, толкнула неподатливые двери раз, другой, и наконец оказалась на площадке перед вестибюлем.

Двери с мягким шорохом, словно кто-то испустил полный печали вздох, захлопнулись за её спиной.

Оливия сделала ещё несколько шагов вперёд. Ступила одной ногой на лестницу, замерла. Ей вспомнились летние события во Фроингеме[2 - О летних событиях рассказывается во второй книге серии «Леди из Фроингема».

] и то, как она, применив фразу-заклятье родом из детства, вынудила Филиппа помочь ей.

Оливия ещё раз оглядела вестибюль, сейчас утопающий в тусклых сумерках зимнего утра.

Выход был совсем близко.

Представила, как вечером здесь закипит жизнь: нарядные пары будут подниматься по лестнице, предвкушая веселье, дети путаться под ногами и выпрашивать яркие безделушки и карамельных лошадок – всюду гомон и суета, позолота на серых буднях.