Джейн Эйр

Ее ледяные глаза излучали жгучий холод в мою сторону.

– Что ты еще скажешь? – спросила она таким тоном, каким обычно обращаются к взрослому человеку, а не ребенку.

Эти глаза, этот голос подняли во мне всю накопившуюся неприязнь к ней. Дрожа вся с головы до ног, охваченная неудержимым возбуждением, я снова бросилась в атаку:

– Я так рада, что вы мне никакая не родственница. Теперь, сколько живу, я никогда не назову вас тетей. Когда я вырасту, я ни разу не приеду повидать вас. А если меня кто спросит, как я отношусь к вам, я скажу, что при одном воспоминании о вас меня тошнит, и что вы относились ко мне по – настоящему жестоко.

– Как ты смеешь говорить такое, Джейн Эйр?

– Как я смею, миссис Рид? Как я смею? А так, что это правда! Вы думаете, у меня совсем нет чувств и мне вовсе не нужны ни любовь, ни доброта. Но я так жить не могу. Вы человек безжалостный. Я до могилы не забуду, как вы грубо пихали меня, как загоняли в красную комнату и запирали меня там. Мне было больно, страшно, я просила у вас прощения, снисхождения.

И все это наказание я заслужила лишь тем, что ваш испорченный сынок ни с того ни с сего ударил меня, сбил с ног. Всем, кто будет меня спрашивать, я расскажу именно так. Люди думают, что вы добрая женщина, а вы на самом деле злая и жестокосердая. Это вы обманщица!

Я еще не успела закончить свою речь, а меня уже начало распирать от гордости, я обрела странное чувство свободы, триумфа, чего со мной никогда не было. Словно порвались сковывавшие меня цепи и я, наконец, вырвалась на свободу, которую и не чаяла уже увидеть.

Это чувство не само по себе появилось: я увидела, что миссис Рид испугалась. Работа сползла у нее с колен, она подняла к лицу руки, стала раскачиваться в кресле вперед-назад, и даже лицо ее скривилось, словно она готова была заплакать.

– Джейн, ты неправа. Что с тобой? Почему ты вся так дрожишь? Может, выпьешь воды?

– Нет, миссис Рид.

– Может быть, хочешь чего-нибудь еще, Джейн? Уверяю тебя, я хочу быть твоим другом.

– Вы? Неправда.

Вы тут наговорили мистеру Броклхерсту, что у меня и характер трудный, и лгунья я. А я сделаю так, чтобы в Ловуде все знали, что вы из себя представляете, и что вы сделали.

– Джейн, ты не понимаешь некоторых вещей. Детей нужно поправлять, когда они делают что-то не так.

– Но во мне нет лживости! – взволнованно выкрикнула я, едва не сорвав голос.

– Но ты натура взрывная, Джейн, с этим ты должна согласиться. А теперь иди в детскую, дорогая, и полежи немного.