Пленный лев

Лилии позволено было следовать за братом, но с условием, чтобы она не переступала пределов часовни, вход в которую женщинам был строго запрещен, несмотря на то что монастырь этот, основанный в отдаленные времена разрушительных набегов датчан, предназначен был как для монахов, так и для монахинь.

Поспешно прошли брат с сестрой в зал и вошли в комнату, где лежал на кровати сэр Дэвид; возле него сидел на постели д’Акеклив и доктор, призванный к больному. Радостные вести, переданные с быстротой молнии, уже дошли до старика; завидев вошедших, он протянул к ним руки, благословил их и осыпал поцелуями, затем произнес трогательные молитвы благодарности.

Страшная бледность покрывала его лицо, и время от времени сильные спазмы заставляли его содрогаться; впрочем, на вопрос Лилии о состоянии его здоровья он ответил, что все теперь ничего не значит, так как он успокоился, увидев ее и Малькольма; затем просил привести к нему сэра Джеймса, чтобы выразить ему свою благодарность.

Тем временем сэр Джеймс Стюарт снял шлем и привел в порядок свое одеяние; когда он встал, чтобы последовать за Малькольмом, его высокий рост и мужественная осанка полностью гармонировали с жилищем старого шотландского короля.

Его вид до того поразил сэра Дэвида, что он, привстав на своем ложе, широко раскрыл глаза и, пристально вглядевшись в рыцаря, вскричал:

– Государь! Повелитель мой возлюбленный!

– Да он в бреду! – испуганно сказала Лилия, схватив руку брата.

– Нет, я ошибся… – пробормотал старик, опускаясь на подушки.

 – Бедный король Роберт давно спит в своей могиле, а что касается его сыновей… Горе мне!.. Сэр, – прибавил он, приходя в себя, – простите эту ужасную ошибку умирающему старику, который не в состоянии выразить вам свою благодарность.

– Не пожертвуете ли вы мне несколько минут? – сказал сэр Джеймс и, обратившись к Малькольму к Лилии, прибавил: – Не беспокойтесь, это будет ненадолго.

Столько повелительного чувствовалось во всем его тоне, что противиться ему было немыслимо; впрочем, в монастыре царствовал дух такого послушания, что даже настоятель поспешил произнести:

– Пойдемте, дети мои; не должны ли вы за ваше неожиданное спасение воздать благодарность Богу!

Принужденный идти, Малькольм отправился с Лилией в часовню, и, став на колени над алтарем, оба стали усердно молиться, обуреваемые сомнениями, волновавшими их души, и в предчувствии ожидающего их горя.