Голос ненависти

Больше всего Кайрис хочется уткнуться в ее плечо, спрятаться в объятиях, как в детстве, но между ними – красное от злости лицо отца. Кайрис беззвучно открывает и закрывает рот, не в силах выдавить из себя ни звука.

– Кайрис! Почему ты молчишь? – отец шевелит желваками. Видно, как вздуваются вены у него на шее – будто у быка.

– Там… – голос охрип, и Кайрис машинально хватается за горло. Каждый слог приходится с усилием проталкивать сквозь зубы. – …был мужчина, и…

От одной мысли о том, что придется все рассказать, к горлу подкатывает тошнота, и слова не идут – приходиться переждать.

Кайрис опирается о стол, глубоко дыша и надеясь, что ее никто не услышал, но матушка бледнеет еще сильнее. Кайрис собирается с духом, но договорить ей так и не удается – щеку обжигает ударом, и голова качается назад.

– Ты была с мужчиной? Во время обряда?!

Кайрис вскрикивает – удар валит ее на пол, и острые края осколков впиваются в кожу сквозь одежду. Отец нависает черной тенью, и его сжатый кулак угрожающе трясется в воздухе.

Из глаз брызжут слезы, и Кайрис зажимает горящую огнем щеку.

– С кем? Гремор? Севир? – начинает перечислять отец. – Вертис?

Она молчит, прижимая холодную ладонь к коже. Голова гудит, будто огромный колокол, и чем сильнее повышает голос отец, тем громче этот звон. Отец вновь заносит руку для удара, и Кайрис видит, как матушка за его спиной дергается, будто пытаясь остановить, но в итоге остается на месте. Губа лопается, и по подбородку течет струйка крови.

Хочется возразить, закричать, оправдаться, но тогда придется выложить все. Внутренности Кайрис будто стягивает узлом, и она продолжает молчать.

– Так это правда? – спрашивает матушка дрожащим голосом.

Все внутри рвется воспротивиться, но тут отец вновь выбрасывает вперед руку. Страх – то ли перед новой болью, то ли перед словами, которые придется сказать, – захватывает целиком. Прежде, чем отец хватает ее за косы, Кайрис кивает. Слезы катятся по щекам, но вместе с этим ее охватывает и облегчение.

Теперь-то все оставят ее в покое и ни о чем рассказывать не придется. Увидев этот кивок, матушка отворачивается, приникая к отцовскому плечу. Пелена застилает Кайрис глаза, но она продолжает сидеть, не успевая до конца осознать, что только что сделала.

Вдруг снаружи раздается звук опрокинутой бочки. Отец кидается к окну и распахивает ставни. Кайрис утирает глаза, но все, что она успевает заметить – это стремительно мелькнувшая тень.