Голос ненависти

Ладно матушка – недовольство Крии сулит намного больше неприятностей. Кайрис вздыхает и опять опускается на колени, вымазывая юбку в грязи. Куда настойка могла подеваться? Не исчезла же, в самом деле.

Руки запоздало начинает покалывать, поэтому поиск идет небыстро. И Кайрис так им занята, что не замечает, как дверь отворяется и хлопает, прикладываясь о стену. Оборачивается только когда солнечный свет ударяет в спину, захлестывая желтым руки. Внутрь, чуть склонив голову, заглядывает Алесий, сынок сапожника.

Легкие как пух одуванчика волосы опадают ему на глаза.

– Выходи, – зовет он, посматривая на Кайрис.

Она вздрагивает, невольно выставляя перед собой руки в защитном жесте.

– Не подходи ко мне! – выпаливает она.

Алесий моргает и успокаивающе улыбается, делая шаг вперед.

– Я не трону тебя, не переживай, – говорит он, но большие глаза как-то странно, будто алчно блестят.

Кайрис скачет взглядом по его напряженно изогнутым губам, по лицу, по протянутой руке. Алесий ее младше, однако он хоть и маленький, но мужчина.

А значит – опасный. Кайрис рвано вздыхает, пытаясь успокоиться, когда парень легко наклоняется, будто собираясь схватить ее своей широкой ладонью. Кайрис мигом оказывается на ногах и, пихнув Алесия в бок, выскакивает за дверь. Парень так и остается стоять, пока Кайрис быстрым шагом идет по деревне, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Уж лучше пусть Крия оторвет ей голову и сделает из нее чучело, чем оставаться рядом с распускающим руки Алесием. Хотя скорее уж Крия ее на снадобье пустит.

695 год, Земляничник, 15

Кожа горит огнем. Кто-то хватает ее за руки, таща сквозь густую темноту, и прикосновения обжигают. Кайрис ворочается в пространстве, пытаясь вырваться, но тело ее не слушается, а чужая фигура сбивает с ног, и они падают на землю, продолжая возиться уже там. Вокруг ничего не видно, а над ухом виснет чужое тяжелое дыхание. Кайрис уворачивается – ее сил хватает только на то, чтоб выгнуться, как готовый сломаться ивовый прут, уходя от прикосновений.

Чужая фигура давит на грудь, и, когда это становится нестерпимо, Кайрис широко распахивает глаза, дергаясь вперед, и ее рот искривляется, чтобы застыть на выдохе.

В глаза брызжет яркий свет. Сперва Кайрис кажется, будто она ослепла. Зажмурившись и стерев выступившие на лбу капли тыльной стороной ладони, она вытирает рот. Спина вся взмокла. Привыкнув к свету, Кайрис понимает, что сейчас раннее утро.