Голос ненависти

В коридоре она прижимается к холодной стене спиной, растерянно глядя на подрагивающие руки. Что это было только что? Видение меркнет, и ему на смену приходит усталость. Взгляд сам собой утыкается в дверь кухни. Поколебавшись пару минут, Кайрис так и не может перебороть любопытства. Она опускается на колени, стараясь не шуметь, и заглядывает в щель – похоже, Крия прикрыла дверь не очень плотно.

Часть разговора она успела пропустить – Крия показывает Давии глиняную посудину, похожую на кружку без ручки, и говорит:

– Опорожнись сюда и добавь каплю сока ластоцвета.

Если станет красным, значит, ты носишь дитя.

Давия не спешит брать предложенное.

– Это точно сработает?

– Давай решай быстрее, у меня еще много дел, – Крия говорит таким безразличным голосом, что не понятно, волнуют ли ее эти дела хоть самую малость.

Но Давия быстро хватает посудину и направляется к двери. Кайрис отпрыгивает, как ошпаренная, и заскакивает за угол, чтобы быстрым шагом пройти во двор. Сердце грохочет в ушах, не желая успокаиваться после такого открытия.

Неужели – так просто? Тогда и с Крией общаться не придется – надо только найти листья ластоцвета.

На плечо ложится мягкая ладонь. Кайрис вздрагивает и оборачивается. Крия глядит своими пронзительными глазами, и от проницательности в них становится не по себе. Неужели догадалась? Да нет, откуда бы?

– Ты что-то хотела?

Кайрис делает шаг, чтобы ладонь соскользнула с плеча, а потом медленно качает головой.

– Нет.

Ластоцвет – довольно часто встречающаяся в лесу трава, поэтому в кладовую лезть не приходится. Кайрис разглядывает разделенные натрое листочки, похожие на ласточкины лапки. Она бы не рискнула искать их сама, если б Крия не показала ей до этого целую полянку ластоцвета – он на многие зелья идет. И сейчас, пока ворожеи нет, Кайрис быстренько выжимает листки над глиняной чашей. Сок – прозрачный и липкий – течет по пальцам. Попала ли хоть капля – не видно, поэтому Кайрис на всякий случай как следует трет листки подушечками пальцев.

Закончив, она подставляет чашу солнечным лучам и задерживает дыхание.

Цвет не изменится. Он просто не может. Он не изменится, и все будет хорошо. Слова, как молитва, слетают с губ, пока Кайрис считает до пятнадцати, непрерывно глядя в чашу. Сперва ничего не происходит, и Кайрис успевает выдохнуть, когда замечает странные бурые капельки, расплывающиеся по ровной глади. Она приглядывается.