В случае смерти разбить

Улисс не успел ничего сказать, пацан его опередил:

– Ага, еще один! Огонька хочешь. Только, если сыграешь со мной в догонялки.

Этого еще не хватало. Улисс насупился, не чувствуя в себе достаточно энергии, чтобы тягаться с этим шилом-в-попе. Он и в детстве никогда у таких не выигрывал – вспомнил вдруг и расстроился еще больше.

– Может, с тобой она сыграет? – Соль явно так и рвалась в бой – топталась на месте, пританцовывая, как жеребенок. Но мальчишка скривился, как от неспелой сливы.

– Ей нельзя играть.

– Эй, что ты имеешь в вид…

Улисс встал между ними, предотвращая драку, потому что не был уверен, что удастся найти еще одного «колпака». Да и если подерутся, все равно придется вмешаться, а там без покусанных рук и выдранных волос не обойтись, хотя кусать Улисса сейчас явно было бы совершенно невкусно.

– Ладно, я сыграю. Кто водит?

Мальчик ехидно ухмыльнулся, разве что язык не показал.

– Играть будут наши тени. Моя и твоя. Пока я считаю до ста. Давай, вставай под фонарь.

Улисс недоуменно вздернул бровь, все-таки встал, и его тень упала на землю, длинная и черная, даже длиннее мальчишкиной. Это было по-детски –радоваться такому, но он почему-то почувствовал удовлетворение. Это выражение лица, похоже, разозлило мальчишку, и он резко свистнул:

– Лови!

И отступил.

Улисс повторил за ним раньше, чем осознал, что с его тенью что-то не так. Пару секунд будто не мог понять, что. Но потом Соль удивленно вскрикнула, и тело застыло, как каменное: Улисс отошел, но его тень осталась под фонарем, совсем не сдвинувшись, а потом резко кинулась бежать.

Это выглядело так, будто два черных длинных пятна, одно больше, другое поменьше, скользят друг за другом в желтоватом свете. Тень Улисса имела его очертания, она даже махала руками, пытаясь схватить тень мальчика, но той каждый раз давалось ускользнуть.

Как такое возможно?

Улисс смотрел во все глаза и не мог оторваться.

А мальчишка начал считать, четко и громко.

Десять. Двадцать. Тридцать. Сорок. Пятьдесят! Половина… Во рту пересохло, хотя пересыхать там было нечему. Улисс весь подался вперед, дрожа и неотрывно следя за тенями, которые бегали совсем на равных. Быстрые, плавные, будто две стрелы – никто из них не мог ни выиграть, ни проиграть, и время тянулось бесконечно, хотя его здесь не было, ну, времени. Когда оставалось около тридцати до конца, Улисс заметил, что тень мальчишки стала медленнее.