В случае смерти разбить

Ни одного человека в красном колпаке, да и просто красного колпака. Пустые злые улицы, погруженные в молчание. Кажется, стало еще более тихо, чем до этого. Улисс сжал зубы, но продолжил идти. Это всегда сложно – отпустить надежду, и он не собирался, хотя сам себе не верил. Может, пятого огня просто нет? Потух, исчез, растоптан?

Улисс начинал ненавидеть ночь.

Эта улица была такой же, как и другие: кривой, темной, сырой, как подвал, и – он поклялся – последней. Просто устал так, как не положено уставать ни живым, ни мертвым.

Последним – особенно. Когдапроходили мимо одного из домов, краем глаза Улисс заметил какое-то пятно красного цвета и повернулся. Сначала подумал – стоит кто-то в таком же плаще, ха!

А потом пробрало, и он понял, что это зеркало – обычное, широкое, висит прямо на стене дома. И отражает его – уставшего, мертвого, но – в красном колпаке на голове. Улисс чуть не упал, но устоял, провел рукой по голове –двойник повторил движение, – но колпака на ней, конечно, не было. Улисс беспомощно оглянулся на Соль, и тут ее зрачки расширились, и он вздрогнул.

Обернулся.

Двойник по ту сторону зеркала улыбался. Улисс, оцепеневший, смотрел, как его отражение ведет по зеркалу пальцем, выводя буквы, а потом поднимает левую руку, и она словно вспыхивает оранжевым пламенем, и каждое движение двоилось в глазах, расплываясь. Улисс отшатнулся, задев пискнувшую Соль локтем, и понял, что его руки дрожат.

– Эй, слышишь, – двойник не двигался, будто ждал, и Улисс осмелился посмотреть на дергавшую его девочку, – это зеркальное письмо.

Его нужно отразить, чтобы прочитать.

В голове щелкнуло, и Улисс полез за зеркальцем в карман, стараясь не уронить его онемевшими пальцами, а Соль тем временем приблизилась к зеркалу вплотную и стояла, хмурясь. Бант на ее голове чуть качнулся, и Улиссу показалось, что он заметил какое-то белое пятно, но потом понял, что ошибся.

– У меня есть зеркало. Лучше отойди, мало ли.

Он сам еле держался на ногах, так что не горел желанием проверять на себе это «мало ли», но кто, если не он – все равно уже мертвый.

Давай, Улисс, воображаемый вдох-выдох, вдох-выдох, дурацкая человеческая привычка.

Вдох-выдох.

Соль схватила его за руку.

– Стой! Дай его мне.

– О-о чем ты? – неужели, уже заикаться начал? Стыд-то какой. Распрямил плечи, стараясь не стучать зубами – все будет хорошо, все будет в порядке, еще чуть-чуть осталось – и посмотрел на Соль сверху вниз. Она не отпускала руку, смотрела со страхом, кусая губы.