В случае смерти разбить

С руку длиной, такой толстый, что пальцы не сомкнуть. Пока ходила, котята успели свить на коленях Дунлока гнездо. Я с громким «бух» водружаю журнал на стол, заставив чашку подпрыгнуть, и с трудом его распахиваю. Страницы сухие и пожелтевшие. Он никогда не заканчивается, хотя пользуюсь я им уже очень давно. Глаза скачут по бумаге: И, К, Л. Л!

– Лютня, люстра, даже люк – но любви нет, – перечисляю, качая головой. Дунлок взволнованно гладит успевших уснуть котят. Вздыхаю. – Ладно, давай по имени-фамилии. Хм-м. Нет, человека с такими данными в журнале нет.

Глаза блестят, но еще ни одной слезы не пролито, надо же. Заглядываю глубже и по огню в них понимаю: не отступит. Даже если за порог выставлю, останется там стоять под дождем и простудится. Да и не зверь я какой-то.

– А может, он что-то давно оставил? Вещь какую. Мама говорит, он раньше другой был: и не пил совсем, и… – замолкает, сжав губы в тонкую нить. Знаю, что ничего мы не найдем, но сказать вот так прямо – не хватает воли. Осторожно закрываю книгу и, поднявшись, говорю:

– Есть архив.

Там лежат вещи, которые очень давно отдали и так и не забрали. По правилам контракта я не могу их просто выкинуть, но хранить тут – и скоро не продохнуть будет. Так и лежат в надежде, что хозяева объявятся. Завтра сходим, как раз убираться думала. А сейчас разложи кресло и ложись спать. Подожди, только одеяло принесу.

Когда Дунлок уже заканчивает устраивать на кресле кокон и почти затихает, он окликает меня, сонно щуря глаза:

– И все-таки этот дом… Что это такое?

Невольно окидываю взглядом комнату размером с магазин, заставленную совершенно не сочетающимися предметами, будто кто-то стремился не оставить ни одного свободного кусочка пола, и пожимаю плечами:

– Говорят, его когда-то оставил один колдун.

По легендам он однажды вернется. На редкость безответственно, – добавляю про себя: "шляется где-то, и я не могу…" – и резко одергиваюсь. Не могу что? Конец фразы внезапно отдает страхом, и я машу головой. – Спи.

А сама всю ночь не сплю, впервые за столько лет. И не могу или не хочу поймать за хвост мысль, которая не дает сомкнуть глаза – кто знает, котенку она принадлежит или тигру? Мальчишка на удивление оказывается необычайно для детей терпеливым. Пока я занимаюсь посетителями, играет с Карамелькой и читает книжку, которую успел откопать. Я не спрашиваю, как он добрался сюда и почему его не ищут, – не хочу слушать какое-то нелепое вранье и делать вид, что ему верю.