Вниз, сквозь ветки и кости

– Абсолютно верно, – ответил Честер, будто все так и планировалось.

– А что за старушка рядом с твоей второй дочкой? – спросил главный партнер, кивая в сторону Луизы. – Это та самая няня? Она выглядит немного… э-э… Ты не думаешь, что она может уставать, постоянно гоняясь за двумя растущими девицами?

– Пока она отлично справляется, – ответил Честер.

– Что ж, держи ухо востро. Знаешь, что говорят о старушках: и глазом моргнуть не успеешь, как уже не она возится с твоими детьми, а ты возишься с ней.

Честер перевернул другой бургер и ничего не сказал.

На противоположной стороне двора, рядом с красивым, посыпанным сахарной пудрой тортом, Серена порхала среди роя воркующих светских дам и ощущала себя уютно, как никогда раньше, – она наконец заняла положенное ей место в обществе. Вот он, ответ – дети. Жаклин и Джиллиан открывали последние двери, что еще оставались между ней и настоящим социальным успехом, главным образом Жаклин, как ей казалось, которая была ровно такой, какой и должна быть юная леди – тихой, нежной и все более вежливой с каждым годом.

Что говорить, иногда Серена забывала, что Джиллиан тоже девочка, настолько сильным был контраст между детьми.

Некоторым женщинам, с которыми она работала, было не по себе от того, насколько жестко она ограничивала Жаклин – обычно это были женщины, которые называли ее дочь Джек и позволяли ей играть в салочки по влажной траве или гладить чужих собак (а потом приходилось вычищать платья от шерсти).

Как только Серена чуяла такую женщину, она потихоньку начинала методично перемещать нужное имя вниз по спискам приглашенных гостей на мероприятия, которые она контролировала, пока имя вовсе не исчезало. Оставшиеся быстро смекнули что к чему, и какие-либо критические высказывания прекратились. Что хорошего в том, чтобы высказать свое мнение, если это приведет к потере места в обществе? Нет. Пусть лучше рот будет закрытым, а возможности – открытыми, так всегда говорила Серена. Она обвела взглядом двор, выискивая Жаклин.

Джиллиан найти было легко: как всегда, она была в центре в высшей степени кошмарного хаоса. Обнаружить Жаклин было труднее. Наконец Серена засекла ее за спиной Луизы – та жалась к бабушке, будто только ей единственной она могла доверить свою безопасность. Серена нахмурилась.