Доверься ловушке

Киф покосился на золотистую тетрадь, словно догадался, о чём Софи думает, но промолчал и продолжил листать серебристую. Наконец остановился и прижал тетрадь к груди, пряча рисунок.

– Так. Прежде всего, честное слово, я давно собирался всё рассказать. Просто… сначала сам хотел немного разобраться… ты ведь и сама так делаешь, поэтому не надо на меня кидаться.

Софи скрестила руки на груди, не желая ничего обещать.

– К тому же у тебя в последнее время своих дел по горло, – напомнил он.

– И что? – спросила она, не дождавшись окончания фразы.

– Неважно. Главное, я ничем опасным не занимаюсь. Просто повторяю упражнения, которым научился у Тиргана.

– Что, даже к фатомлетам не прикасался? – наседала она и, заметив, как Киф смущённо потупился, устало вздохнула. – Ну ты же понимаешь, что реакция может быть непредсказуемой.

Однажды в убежище «Чёрного лебедя» он превратил свою комнату в какое-то логово маньяка-убийцы, увешав все стены каракулями на клочках бумаги… теперь понятно, как успел столько нарисовать.

Редкие речные жемчужины вызывали сумасшедшие видения и воспоминания.

– Да я осторожно, – заверил он.

– Он такое вытворял, просто умора! – добавила Ро. – Вскакивает как-то ночью с постели и во сне начинает выплясывать и петь про пратловские значки. А в другой раз ему втемяшилось, что он малыш-аликорн, заржал и поскакал на карачках по всему дому. Это надо было видеть!

Даже Сандор хмыкнул, подавив смешок, а Софи только встревожилась ещё сильнее.

– Зато не зря, – залившись краской ярче косичек Ро, заявил Киф. – Благодаря им вспомнил вот это.

Он перевернул серебристую тетрадь и показал удивительно реалистичный, словно фотография, рисунок…

Типичного зануды.

В твидовом пиджаке, галстуке-бабочке, с румяными щеками и взлохмаченной шевелюрой он был похож на профессора. Не хватало только пары очков с толстыми линзами и…

– Это же человек, – осенило Софи, когда она разглядела его тёмно-карие глаза.

Она так привыкла к окружению голубоглазых эльфов, что увидеть у кого-то глаза того же цвета, как у себя, оказалось почти неприятно… к тому же у этого типа виднелись глубокие морщинки в уголках глаз, а в рыжей шевелюре проглядывала седина.

Выйдя из подросткового возраста, эльфы на всю жизнь оставались в одной поре, не меняясь, только уши начинали заостряться через несколько тысяч лет.