Лунный жаворонок

В животе снова потянуло, в этот раз резче, но оно того стоило – потому что в воздух взмыли еще пять кубков.

Кенрик захлопал:

– Превосходный контроль.

От похвалы щеки Софи заалели.

– Спасибо.

Бронте фыркнул:

– Всего-то несколько кубков. Я думал, она способна поднять вес в десять раз больше ее собственного.

Софи закусила губу. Она не знала, сколько еще сможет поднять, но ей хотелось поразить Бронте.

Должно быть, она сильнее, чем думает, – иначе как бы она остановила фонарь? Снова глубоко вдохнув, она собрала всю свою силу и направила ее на пустой стул рядом с Бронте.

Всеобщий резкий вздох зазвенел в воздухе, потому что от земли оторвались все три стула, включая тот, на котором сидел сам Бронте.

– Поразительно! – выдохнул Алден.

У Софи не было времени торжествовать. От нагрузки в животе закололо, и хватка ослабла. Она вскрикнула, увидев, что кубки разлетелись от удара об стол, а стулья грохнулись на пол, уронив Бронте на спину.

На мгновение воцарилась тишина – все просто замерли с раскрытыми от удивления ртами.

Кроме Софи. Она уронила старейшину. И даже не сомневалась, что ее светлому будущему пришел конец.

Кенрик похлопал ее по спине, отвлекая от переживаний.

– Никогда не видел такого врожденного таланта. Ты даже говоришь на нашем языке с прекрасным произношением. Почти как у них, – он указал на Алдена с Фитцем.

– Что, простите? – переспросила Софи, полагая, что неправильно расслышала.

Фитц рассмеялся:

– Ты заговорила на просветленном языке, как только прыгнула сюда, как и вчера.

Она говорила на другом языке – еще и с прекрасным произношением?!

– Просветленный язык заложен у нас в генах, – пояснил Алден. – Мы говорим на нем с рождения – уверен, люди считали тебя странным ребенком. Хотя для людей наш язык похож на лепет.

Ее родители всегда дразнили ее за то, что в детстве она была очень шумной. Софи ухватилась за стол:

– А есть слово, которое звучит как «Сойка»?

– «Сойка»? – переспросил Алден.

– В детстве я часто повторяла «Сойка» или «Сойкин». Родители считали, что я так пытаюсь выговорить свое имя. Они даже стали меня так называть, и это очень раздражало. – Она покраснела, услышав смешок Фитца.

Кенрик пожал плечами.

– Ничего такого не припомню.

Фитц с Орели закивали. Но Алден побледнел.

– Что такое? – спросил его Бронте, все еще отряхивая свою накидку.

Алден махнул рукой.

– Скорее всего, ничего.