Её цветочки

– Почему же ты ничего не сказала мне раньше?

Мэдлин замялась, затем ответила:

– Потому что я знала, что ты отреагируешь на это именно так. По правде говоря, я даже не была уверена, что ты мне поверишь.

– Вздор! Тебе просто не хотелось отрываться от той беспорядочной жизни, которую ты ведешь в Лондоне!

Еще одна пауза, затем Мэдлин кивнула.

– Да, отчасти так оно и было, – согласилась она. И, обведя взглядом кухню, вздрогнула. – Я знаю, тебе нравится здесь жить, а мне тут все всегда было ненавистно.

Смягчившись, Фрэнсин принужденно кивнула, но все же не удержалась и сказала:

– Ты могла бы позвонить мне или написать.

– Не выдумывай, Фрэнни. Такие вещи нельзя сообщать по телефону или в письме.

К горлу Фрэнсин подступили слезы. Нет, она не может и не станет плакать перед сестрой. Она резко встала и бросилась к двери, ведущей во двор.

– Я видела их могилы, – добавила Мэдлин.

Фрэнсин замерла на пороге.

– Что?

На лице Мэдлин было написано удивление, как будто ее только что осенило.

– Я говорю о могилах Бри и Монтгомери. Они похоронены на нашем кладбище. В отличие от тебя, я не боялась его и гуляла там, когда была маленькой. Я помню, что видела их имена на надгробиях, но тогда они ничего для меня не значили.

Фрэнсин кивнула, хотя сама она не имела ни малейшего желания заходить на кладбище, и торопливо подошла к дубу во дворе.

– Бри! – пронзительно позвала она.

Голые ветки чуть слышно зашелестели.

– Бри, пожалуйста, спустись. – Она сглотнула, не зная, как ей сказать маленькому призраку, что теперь она знает, что они сестры, но ничего не помнит о том времени, когда Бри была жива.

Фрэнсин прождала под дубом не менее пяти минут. Бри так и не спустилась, но Фрэнсин знала – она находится там и наблюдает.

26 июля 1969 года

Бри крадучись спускалась по лестнице, отлично зная, что сейчас она должна находиться в саду с сестрами и маленьким братиком.

Под ней перед парадной дверью простирался вестибюль, сумрачный и темный, со стенами, обшитыми деревянными панелями и висящими на них потемневшими и потрескавшимися от времени портретами предков Туэйтов, которые наверняка никогда в жизни не занимались ничем интересным.