Великолепный соблазнитель

Луис обладал потрясающей способностью превращать женщин в кротких самочек, признающих его власть и готовых на все, даже если он прикован к больничной койке.

Не это ли происходило с девицами, пытавшимися ухаживать за ним? Они появлялись с робкой улыбкой на лице, небольшими гроздьями винограда в руках и довольно необоснованными объяснениями своего прихода. Но Карли точно знала, какова их истинная цель – прикованный к постели и очень сексуальный миллиардер. Правда, к ее удивлению, Луис быстро от них избавлялся, даже от яркой блондинки с ногами чуть ли не от подмышек.

Карли радовалась, что является одной из немногих женщин, невосприимчивых к беспечному аргентинскому очарованию. Правда, он никогда не пытался обольстить ее. Луис воспринимал Карли как часть интерьера. И это гарантировало ей полную свободу. Она работала и жила с надеждой на счастливое будущее, но не забывала о многочисленных недостатках хозяина: эгоизме, бесконечных метаниях, игнорировании собственной безопасности и раздражающей привычке оставлять крошечные чашки с кофе в самых неожиданных местах.

Карли дошла до тренажерного зала и застыла в нерешительности, обдумывая, не лучше ли подождать, когда физиотерапевт закончит массаж.

– Карли!

Он услышал ее шаги? Вряд ли – в кедах она шла почти бесшумно. В этом был весь Луис Мартинез, с его поразительным чутьем, что и было одной из причин, почему он так долго выигрывал автогонки.

Она все еще не решалась войти.

– Карли, перестань топтаться за дверью и входи!

Тон был высокомерным и безапелляционным.

По ее мнению, многие сочли бы манеры Луиса оскорбительными, но Карли привыкла. Она знала, что его окружение говорит о нем. Что его рычание хуже самого укуса. Хотя предпоследней подружке Луиса, похоже, нравились укусы. Во время их короткого романа она неизменно появлялась за завтраком, с гордостью демонстрируя засосы на шее – такие, будто она провела ночь с вампиром.

Зная, что откладывать больше нельзя, Карли открыла дверь и вошла в зал, где ее работодатель лежал на спине на узком массажном столе.

Его руки были заложены за голову, служа подушкой, а белая простыня под ним подчеркивала золотисто-оливковый цвет кожи. Взгляд Луиса был устремлен на Карли, черные глаза были прищурены, как будто от облегчения.

Что показалось ей весьма странным. Между Карли и хозяином установились ровные отношения, но их никак нельзя было назвать привязанностью.

Она мгновенно ощутила напряжение, царившее в зале, и не могла не заметить двух вещей.