Зимняя Чаща

Температура падала так стремительно, что стволы деревьев трескались, вплоть до сердцевины, и на их поверхность, словно мед, выступала сладко пахнущая смола, которая быстро густела и замерзала на морозе. Снег вился вокруг дымоходной трубы, собирался на крыше, и в конце концов метель намела такие большие сугробы, что под ними исчез установленный в конце подъездной дорожки почтовый ящик. Они были настолько огромны, что я не могла даже разглядеть озеро под названием Щучья пасть из окна своей спальни.

Так за одну ночь пришла зима.

К утру Баррел-Крик-Роуд – единственная дорога, ведущая с гор, – оказалась занесена снегом. Заблокирована непроходимой белой стеной.

Те немногие из нас, кто жил так глубоко в лесах, и те, кто находился в лагере для трудных подростков «Щучья пасть», что на дальнем берегу озера, оказались в ловушке. Мы оказались заперты в самом сердце дикой глуши.

И не знали, как долго это продлится.

И о том, что не всем нам удастся выбраться отсюда живыми.

Нора

«Никогда не пропускай попусту полнолуние, Нора, даже зимой», – любила повторять моя бабушка.

Бывало, под полуночным небом мы шли вверх по Черной реке, ориентируясь по созвездиям как по карте, которую я могла прочертить кончиками пальцев – отпечатки звездной пыли на моей коже. Бабушка негромко напевала себе под нос, уверенно скользя по замерзшей реке к противоположному берегу.

«Ты слышишь? – спрашивала она. – Луна нашептывает твои секреты. Она знает самые глубокие, самые темные твои тайны». В этом была вся бабушка – странная и прекрасная, а в ее глазах читались удивительные истории, которые она знала.

Истории о лунном свете, загадках и катастрофах. Леденящие кровь истории. Впрочем, радостных и веселых у бабушки тоже хватало. Идя следом, я в точности повторяла каждый шаг, который она делала, пробираясь сквозь глушь, не переставая поражаться, с какой легкостью она избегала жгучей крапивы и ядовитой крушины. Как, проводя по коре дерева, которое встречалось ей на пути, моментально определяла его возраст. Бабушка была чудом – ее лицо всегда было поднято к небу, словно она жаждала ощутить бледное лунное сияние на своей оливковой коже, а вокруг нее, казалось, всегда закручивалась буря.

Но сегодня я иду без нее, гонясь за той же луной, которая сияет над той же темной замерзшей рекой, – охотясь за чем-то потерянным в холодном, печальном лесу.

Ветки деревьев роняют капли смолы. С сосны неподалеку ухает сова. Мы с Фином все дальше уходим в горы.