Легионы просят огня

Все вокруг исчезает. Это как вспышка молнии. Как извержение вулкана. Как…

«Ты слишком импульсивный, Кай», сказал бы Луций.

…как удар в голову деревянным мечом в учебной схватке. Тишина. Гром. Земля и небо меняются местами, в ушах – звон, мир кружится и теряет очертания…

Красота – это смерть. Мужское желание женщины – бесстрашие перед лицом смерти.

Я чувствую, как плывет подо мной земля…

Я медленно открываю глаза. Все вокруг становится четким и ярким. Живым.

Я – родился.

Пока мужчина рядом с женщиной, он бессмертен.

– Я верю в богинь, – говорю я.

– Идем, – говорит Туснельда.

Мы проходим через галерею и оказываемся в малом перистиле. Внутренний сад дома Вара. Обычно здесь гуляют заложницы – дочери знатных германцев. Сейчас тут пусто.

Туснельда – дочь Сегеста, царя хавков. Германка и заложница. Обычная практика. Если отец Туснельды восстанет против римской власти, девушку казнят…

И даже я, легат, один из высших военачальников здесь, в Германии, не смогу этому помешать.

Это отрезвляет.

Мы стоим рядом. Над нашими головами, в черном проеме над садом – сияют звезды. Я нахожу взглядом: вот Венера, голубая звезда, звезда богини Любви. Красный жестокий Марс, бог воинов…

Что бы он сделал на моем месте? Вырвал убийце брата кишки?!

Нежные ладони ложатся на мои щеки. Мою голову берут и опускают обратно, к земле.

Туснельда смотрит на меня. Глаза – глубокие, как бездна.

– Я здесь, – говорит она. Я смотрю, как шевелятся ее губы. – Здесь, римлянин.

А не там, на небе.

– Я тоже здесь. – Беру ее ладонь – она прохладная. Легонько касаюсь губами запястья.

– Оставь… перестать? – она отдергивает руку. Туснельда неплохо говорит на латыни, но только когда не волнуется. – Перестань… месть. Не… думать месть, Кай. Пожалуйста.

…Мой умный старший брат. Мой мертвый старший брат.

Я говорю:

– Не думай.

– Вос ист?

– Правильней сказать «не думай о мести».

Она улыбается.

Улыбкой вспыхивающей, как падающая звезда.

Мгновенной и ослепительной, как бликующая под солнцем гладь моря. Лодка сонно покачивается под ногами. Штиль. Розовая полоса по горизонту…

– Но ты думаешь? – спрашивает германка.

Некоторое время я молчу.

«Ты слишком импульсивный, Кай».

– Да. Думаю.

Протягиваю руку и касаюсь пальцами ее щеки.

Иногда мне трудно понять, зачем вообще нужны слова. Мы больше понимаем без слов, одними движениями… Наше тело предает нас.

Вот он, вечный наш предатель.