Легионы просят огня

Мы говорим о мести, о долге, а наши тела говорят о слиянии… Слиянии тел.

«Все критяне – лжецы».

Все?

– Что ты знаешь о моем брате? – слова срываются прежде, чем я успеваю их перехватить.

Глаза Туснельды гаснут.

– Ты глупый, римлянин, – говорит она. – Ты – не здесь.

Поворачивается и уходит.

Я стою, неловко опустив руки. Ладони, что впитали тепло ее тела, горят огнем.

* * *

Когда я возвращаюсь, представление в самом разгаре.

Красные, желтые, зеленые мячики летят по кругу, мелькают перед глазами.

Африканец.

Почему боги создали таких черных людей? У них что, белая глина закончилась?

– Как тебе представление, Кай? – спрашивает Арминий.

В полутьме лицо фокусника выглядит жутковато. Половина золотая, половина черная. Пламя факелов колеблется, по коже африканца бегут огненные волны…

– Замечательно.

Стоило бы сказать: полная ерунда, но…

– Пропретору стоило бы взять этого… – я киваю в сторону фокусника, – и сделать послом в землях за Рением.

Меня прерывает хохот германцев.

Я смотрю на веселящихся германцев. Простодушие этих ребят завораживает. Но смеются-то они над фокусником, а кинжал в спину воткнут нам.

Отличные ребята, в сущности.

– Бросьте, легат! – к нам подходит еще один римлянин. Лет тридцати, очень белокожий, с тщательно завитыми каштановыми волосами. – Представление – кошмарный ужас и безвкусица!

Это Гортензий Мамурра по прозвищу Стручок, командир Девятнадцатого легиона.

Арминий улыбается. С едва заметным огоньком в глазах.

– Даже так?

Стручок важно кивает:

– Несомненно! Вы заметили, насколько чудовищно поставлено представление…

– А мне нравится, – говорит Арминий. Стручок замолкает. – Простите. Ничего не могу с собой поделать. Это, наверное, потому что я варвар, да?

Лицо Гортензия мгновенно становится кислым. Стручок складывает тонкие губы, еще раз – словно не может отыскать для них нужного положения…

– Увидимся, легат, – говорю я.

* * *

Фокусы – развлечение для толпы. Для охлоса. Для варваров.

Глотание зажженного факела. Исчезновение монеты. Распутывание цепей и веревок…

Свет факелов падает на мозаичный пол. Изгибается. Плывет.

Германцы кричат и хлопают в ладоши.

…Однорукого искали по всей Германии, но не нашли. И пока этот варвар на свободе, предатель, что заманил моего брата в ловушку – остается безнаказанным.