Легионы просят огня

– Марк! – от крика едва не раскололась голова.

«Оставьте меня в покое».

– Марк! Живой?!

Декурион с трудом выпрямился, сел. Вытянул ноги. Помогая себе руками, цепляясь шершавыми ладонями за неровную кору, попытался встать. Скавра качнуло. На мгновение показалось, что вокруг – одни прозрачные, словно наполненные речной водой, стеклянные рожи…

– Командир! Марк! Да очнись ты!

Над ним склонились всадники его турмы. Его эквиты.

– Не пахнет? – один наклонился и принюхался.

– Да вроде нет. – Марк узнал голос Галлия, своего оптиона.

 – А должен?

– Так вроде он всегда пахнет…

– Придурки, – сказал Марк хрипло. Измученное горло едва проталкивало слова. – Помогите мне найти лошадь.

Всадники засмеялись. Кто-то протянул ему флягу с водой.

– Сволочи, – сказал Марк. – Спасибо!

* * *

Радуйся, брат.

Буквы плывут у меня перед глазами. Я переворачиваю страницу.

Если ты читаешь это послание, то меня уже, скорее всего, нет в живых. Не печалься, брат. Это не так страшно. Если считать, что где-то есть боги и загробный мир, то у меня сейчас все хорошо.

Я уже там и ничего не помню. Это такое счастье – ничего не помнить и ни о чем не жалеть. Так что я даже надеюсь на богов.

Если же их нет, и за последней чертой жизни нас ждут темнота и ничто, то печалиться тем более не о чем. Помнишь, как мы с тобой спорили о том, что за гранью смерти? Сейчас я, вероятно, знаю об этом точно, но никому рассказать не могу. Даже тебе. Прости, Кай.

Но вернемся к главному. Скоро меня не станет, брат.

Это неизбежно.

Возможно то, что ты узнаешь обо мне после моей смерти – видишь, я не пытаюсь лукавить? – будет не очень красивым. Там будет много лжи, выдумки, просто невежества, но главное, они скажут: Луций Ветурий Келест, сенатор и легат, умер зря. Надеюсь, ты так не думаешь?

Тебе расскажут обо мне много плохого. Я же скажу тебе только одно: не верь.

Да, еще: передавай привет Квинту.

Живи, Кай.

И прощай.

Твой брат Луций

* * *

Душа человека составлена, словно мозаика, из кусочков стекла и разноцветных камушков.

Тысячи оттенков, тысячи вариантов фактуры. Вряд ли повторяется хотя бы один.

И каждый камушек – другой человек. Его слова. Присутствие. Или запах травы в тот день, когда вы впервые встретились. Воспоминание о кузнечике, сидящем на мальчишеской ладони…

«Смотри, Кай».

Или – кровавое пятно на белоснежной отцовской тоге.

Я закрываю глаза.

Каждый человек – это множество камушков.