Легионы просят огня

Я берусь за бронзовые ручки и с усилием вынимаю заслонку из стены…

Скрежет кирпича. Опускаю заслонку на пол, выпрямляюсь.

В стене темнеет прямоугольник, оттуда резко тянет гарью. Я медлю, потом засовываю в дыру руку…

Долгое мгновение мне кажется, что там ничего нет. Что я ошибся, приняв обычное совпадение за знак судьбы…

И тут мои пальцы натыкаются на нечто, завернутое в кожу.

Есть!

Я достаю из углубления сверток, перевязанный веревкой. Кожа перепачкана сажей.

* * *

Деревянные дощечки служат для защиты пергаментных страниц – на бумаге буквы, буквы составляются в слова, в словах – мудрость, изысканность оборотов и поучительные истории.

Это называется «кодекс». А еще так кличут недалекого человека, который мыслит только заученными словами.

Я открываю кодекс наугад и читаю:

«Время империи заканчивается, когда граждане, вместо того, чтобы умирать за нее лично, нанимают для этого варваров».

Ровный и уверенный почерк брата. Изредка – легкая дрожь в написании букв.

«Рим обречен. Во времена Республики лучшие люди стремились возвыситься благородными деяниями и воинскими подвигами, сейчас, при едином властителе, который награждает за лояльность, а не за способности, Рим оказался лишен энергии».

Я листаю страницы. Он многое знал, мой брат, многое понял, о многом размышлял. Какую потерю понес Рим с его смертью! Эх, Луций, Луций.

И вдруг…

Я переворачиваю страницу. Пробегаю глазами, снова возвращаюсь обратно.

Нет… не может быть! На листе написано:

Каю Ветурию от Луция Ветурия.

Радуйся, брат!

Не может, но – есть. Я получил письмо.

* * *

Хриплое дыхание.

Марк открыл глаза, с трудом выпрямил ноги. Живой? Не уверен. Декурион лежал на спине, где-то рядом бежала вода. Марк слышал ее негромкое деловитое журчание. Спина точно лопнула пополам.

Куда исчез бородатый германец, Марк не знал. Он лежал, глядя в бесконечное серое, двигающееся небо, в которое уходили – словно навсегда – вершины сосен… Мыслей не было.

Возможно, так видят мир боги.

Без окраски. Просто серо-зеленый.

Гемы, вспомнил Марк. Однорукий.

Что я здесь делаю? Зачем? – вопросы приходили и уходили, небо продолжало двигаться, течь и меняться. Плавно покачивались вершины сосен. Над декурионом медленно плыли облака. Мир остался прежним. В какой-то момент Марк понял, что голос леса стал громче.

…тяжелее. Декурион скривился. Тягучий бас леса оглушал.

МАРК. МАРК. ТЫ МОЙ, МАРК.