Легионы просят огня

Я хочу подойти и взять германку за затылок, притянуть к себе. Почувствовать вкус ее губ и забыть обо всем…

Но я, к сожалению, упертый сукин сын.

Поэтому я говорю:

– Что-то он все же сказал?

Туснельда качает головой. Я говорю:

– Помоги мне. Пожалуйста.

Молчание.

– Несколько раз твой брат ходил в Ализон, в квартал торговцев. Он говорил – там колдун.

Колдун? Даже так?! Луций, который высмеивал ярмарочных колдунов, как дешевых мошенников!

– Этот философ лечил его – тайно. Это болезнь, о которой другим людям знать нельзя.

У великого Цезаря была падучая. Человек бьется в припадке, изо рта идет пена… Не самая лучшая болезнь для политика. Извергая пену и катаясь по полу, довольно трудно вызывать у людей симпатию. Неужели Луций?..

Я представляю брата, бьющегося в припадке. Лицо изуродовано гримасой, изо рта летят клочья пены…

Проклятье, проще представить его в сенате!

Качаю головой. Нет. Падучая не смертельна – если не откусить себе язык, конечно, и не захлебнуться кровью…

И общаться с женщиной она не мешает.

Тут явно было нечто иное…

– Врач? Где, говоришь, он нашел врача?

– В Ализон. Он не врача находить… он находить философ. Тайна чтобы.

Я киваю.

– Как его зовут, этого философа?

Она качает головой. Впрочем, я и не рассчитывал.

– Римлянин Кай, – говорит Туснельда торжественно. – Твой брат, чтобы идти туда, надеть… надевать военную одежку. Старый плащ. Как римский солдат.

Молчание. Мы стоим и смотрим друг на друга.

Я улыбаюсь, хотя мне хочется плакать.

* * *

– Квинтилион, – говорю я. – У меня к тебе еще одна просьба…

Управитель кланяется. Лицо невозмутимое.

– Как прикажете, господин легат. Готов исполнить любое ваше желание, господин легат.

Мгновение я медлю. Затем открываю рот, но Квинтилион меня опережает:

– Вам снова нужны молоток, веревка и кентурион Тит Волтумий?

– Гм.

Пожалуй, насчет Тита Волтумия стоило бы подумать. Помощь старшего кентуриона в прошлый раз мне очень пригодилась…

– Спасибо, но… нет.

– Понятно, господин легат, – говорит Квинтилион. – Уже бегу.

Но с места не двигается. Ждет.

– Хорошо, хорошо, – говорю я. – Возьмешь деньгами или сведениями?

– Лучше информацией.

– Вот ты хитрец. Почему информацией? Откуда ты знаешь, что она того стоит?

Улыбка Квинтилиона приторна, как груша в меду.

– Иначе вы бы не предложили мне денег.