Сержанту никто не звонит (сборник)

Ты стоишь голый, как новорожденный младенец, а здоровенный мужик осматривает тебя, словно новую, только что купленную, кирасу. Пятна, царапины, следы укусов… Особенно последнее. Все люди в замке разбиты на десятки, в том числе женщины, старики и дети. Десятники проверяют своих, потом идут на проверку к сержанту.

Не очень приятное испытание.

Джон Оквист, он хоть одного со мной роста. Представляю, как чувствуют себя десятники под командованием шести-с-лишним футового Вальдо. Не очень хорошо, думаю. А вот мой кузен, по слухам, опирается на меч во время проверки…

На него похоже.

Мужчина чувствует себя голым – только будучи безоружным, по его словам. Впрочем, это редкий случай, когда я согласен с кузеном…

– Готово, – сказал Оквист. – Ты чист, Генри.

Я принялся натягивать штаны.

– Что по гарнизону?

– Двое под подозрением. Старик из сотни Черного Тома и… – Оквист замялся. Дурные новости? Опять?

– Я слушаю, Джон.

– Один из людей Уильяма.

– Это плохо, – протянул я. Конечно, плохо, черт возьми… Стрелки одни из самых ценных сейчас бойцов.

– Следы зубов на ляжке. Барри клянется и божится, что его собака укусила, когда он проходил мимо кухни. Говорит, хотел перехватить кусок, а тут она…

– Ты ему веришь?

– Все может быть, Генри… Все может быть. Посидит взаперти пару дней – будет ясно. Жаль было бы терять такого лучника…

– Жаль. Как люди? – спросил я. – Какие слухи бродят?

– Как обычно.

Что-то темнит моя «правая рука».

– В глаза смотри, Джон. Ты не договариваешь.

– Генри!

– Я слушаю, Джон.

– Тебя уже называют Королем мертвых, – сказал Оквист негромко, но веско. Вот так, значит. – Не надо было этого делать… Олбери был всего лишь самонадеянным мальчишкой…

– Восемь солдат, Джон. Он стоил мне восьми хороших солдат.

– А твое решение может стоить тебе мятежа.

– Знаю. Но я не меняю своих решений. Что же касается предложения герцога… Ты ведь об этом хотел поговорить? Готфрид слишком многого от меня хочет, Джон… Слишком многого.

Оквист помолчал. Провел ладонью по короткой черной бороде с редкими вкраплениями седины. Этот жест у него означает мучительное раздумье…

– У меня, в отличие от собаки, есть гордость, Джон. Что с тобой?

– Ничего, – глухо сказал он. Потом неожиданно улыбнулся и покачал головой. – Я понимаю, Генри… Ты же знаешь, я всегда был твоим другом. И всегда им останусь.

Он встал.

– Обойду дозоры.