Сны Ocimum Basilicum

Руки брахмана (должно быть, он был брахманом, хотя Рейхан не особенно разбиралась в индуистских варнах) оставались невредимыми, он умывал их священным огнём, искоса посматривая на Рейхан, которая была удивлена больше этими быстрыми взглядами, чем его неопалимостью, хотя уже привыкла к тому, что в её обществе даже самые целомудренные мужчины начинали вести себя странно. Недолго думая, она тоже отдала свои руки на растерзание огню, и индиец отшатнулся, потрясённо воззрившись на то, как Рейхан держит руки в огне и не горит.

И всё же она кое-что почувствовала. Это была боль, но боль принадлежала не ей и не являлась физической, скорее, эхо, отпечаток боли кого-то, кто нуждался в её помощи.

– Так, Рейхан, хватит рисоваться, – предостерегла Джамиля. – Они сейчас тебя отсюда не выпустят.

И правда, вокруг Рейхан и брахмана начала собираться толпа. Кое-кто уже навёл в их сторону прицел фотоаппарата. Подругам пришлось срочно выбираться из храма с напускным выражением безразличия на лицах, словно ничего особенного не произошло.

– Ну что, зарядила батарейку? – спросила Джамиля, когда они направлялись обратно в город.

– Да, хочется свернуть горы, но у меня нет гор. Приходи вечером, будем лепить гюрзу. Эллада тоже придёт.

Представив себе альтернативный вариант вечернего досуга (трое мелких пацанов будут верещать и бегать по потолку, а ей придётся выслушивать нотации матери), Джамиля согласилась.

На сегодня к Рейхан была записана ещё одна женщина, даже не рассказавшая в сообщении, что ей нужно, и объяснившая это тем, что её «могут читать».

В своём планировщике, полном засушенных растений и заметок о специях-кристаллах-свечах, Рейхан отметила женщину как «15:30 – Преследуемая (?)». Ей как раз хватило времени, чтобы доехать до дома, слегка перекусить и выпить восстанавливающий силы травяной чай по её особому рецепту – чудодейственный массаж, который Рейхан делала Ясмин каждый день, а также еженощные эскапады в пространстве сновидений отбирали очень много энергии, поэтому Рейхан ела необычайно обильно, но оставалась стройной, на вкус некоторых – даже тощей.

Пока она отпирала дверь, на улицу вышла соседка с тазом, полным мокрого белья, и, увидев Рейхан, преувеличенно дружелюбно улыбнулась ей, а затем сообщила новость:

– Ты не слышала? Хумар-хала позавчера сменила мир.

– Да упокоит Аллах её душу, – механически ответила Рейхан, прикидывая, будет ли вежливо тотчас скрыться в доме или ей стоит остаться и послушать подробности.