Это ужасное поместье

– Может, надо сдвигать? – предположил Альманах.

Этта нажала на панель обеими ладонями и толкнула влево. Панель легко отъехала по тонким деревянным рельсам. За ней обнаружилась прямоугольная ниша, выложенная алым бархатом.

В нише, как и обещалось, хранился граммофон – затейливо украшенный, чёрно-серебряный аппарат с фетровым вращающимся диском, тонкой иглой и большим изогнутым рупором.

– Наконец-то! – Этта удовлетворённо посмотрела на него. – Но что теперь?

Альманах пошарил в памяти, вспоминая слова Этты.

– «Найди граммофон и поверни направо». «Поверни направо». Звучит не очень сложно.

Однако когда Этта встала перед нишей с граммофоном и повернулась направо, там оказалась лишь стена. Ни буфета, ни коридора, ни двери. Дети перенажимали все панели вокруг, но ни одна не щёлкнула и не поддалась.

Граммофон-то они отыскали, но тут же упёрлись в очередной тупик.

– Да как вообще библиотека могла бы находиться тут? – спросил Альманах, заметив расположение витражных окон, на каждом из которых красовался подмигивающий лев.

– Ой, ну я не знаю. – Этта тяжело рухнула в мягкое кресло. К глазам подступали слёзы, а ей не хотелось расплакаться перед Альманахом. Когда она почти уже нашла долгожданный ответ, его снова выдернули прямо у неё из-под носа. Словно кто-то играл с ней в непонятные игры, пытаясь выставить её совсем маленькой и глупой. – Я не могу думать, слишком устала.

– Я тоже. – Альманах видел, что она расстроена.

– А может, никогда, – горько произнесла она.

– Думаешь? Я-то понятия не имею, как работает магия.

– Очень ты мне этим помогаешь, уж позволь сказать.

– За ночь ничего не изменится, – прошептал Уго из затейливо украшенного камина. – Не бойтесь.

– С какой стати нам тебе верить? – отрезала девочка, смахивая случайную слезинку с правого глаза.

– Если он не может говорить о чарах, – заметил Альманах, – справедливо предположить, что и лгать о них он тоже не может.

– Пожалуй. – Этта сделала глубокий судорожный вздох. – Исходя из предположения, что чары тут и вправду есть, а он их жертва. Но если он сам стоит за этими чарами, зачем он вообще с нами разговаривал бы? А если никаких чар нет…

– То нам и тревожиться не из-за чего или, по крайней мере, не из-за чего голову ломать.