Вся правда о её муже

Тоскливо было года полтора, а потом как-то само свыклось. Не умела она страдать долго, а надо? Видели этих великомучениц. Темные круги под глазами, ранние морщины, опавшая грудь, щеки и все это она сама с собой сделала, своими же руками. Нет уж, спасибо. Катя старалась не усложнять себе жизнь. Нагнетала мама:

«Работу твой муж любит больше, чем свою жену. Когда в последний раз вы хоть куда-то выбирались, а разговаривали по душам?». – «По душам, ма, ну, ты насмешила. Ха-ха! Любит работу, и замечательно. На этот случай Бог ему судья, проехали! Катя Финская не такая, не из тех баб… не скулит часы напролет в телефонную трубку, не плакса я, а на хандрить страшный аллергик.

Ну, задержался или, скажем, явился запоздно, да разве это смертельно? Даже наоборот, полезно, полно плюсов. Хочешь – готовь ужин, хочешь – не готовь, никто ведь не спросит и слова не скажет!

Сколько раз такое было? Ромка поужинает в институтской столовке, а я как дура жду мужа и без конца грею его любимые стейки из лосося? И говорю себе, повторяю, «Да, успокойся ты, Катька, еще час назад рыба развалилась, опомнись, милая!».

Вспоминать противно. За себя, конечно стыдно, за то, какая наивная чукотская школьница, как будто жизни не видела. Ей богу, с крайнего севера сбежала в столицу. Опять же телевизор в моем полном распоряжении. Телефон, о! Час другой потрещать с любимой подружкой, и никто, мам, над ухом не бурчит, мол, «Потом посудачите. Все равно никогда ничего умного не скажете, так зачем зря воздух в квартире сотрясать?». Какой же он иногда нудный, мой Ромка».

Был…

Ее глаза наполнились водой, защекотало в уголках. Стало хуже видно дорогу. Она обтерла лобовое стекло неровной тряпкой, которую хранила в щели под креслом водителя. Очень удобно, жаль с глазами того же не проделаешь, слезы нужно выдавить, как-то выгнать из себя. Она проморгалась. Две пузатые капли оттолкнулись от щек и обрушились под воротник. Там и впитались. Катя обтерла лицо ладонью. Надо все-таки попробовать не думать, больше не вспоминать.

Это оказалось непосильным, лунная ночь была упрямой как ослица.

Потом, Кать…

Сама всё прекрасно знаешь, зарплата у меня чуть больше, чем у студента. Институту не хватает финансирования, мы и так, что можем, из дома тащим, туалетную бумагу, мыло, ну ты и сама это видишь. Деньги будут, обещаю, но только, потом. Когда моя группа закроет все разработки, а это еще месяцы исследований, когда пятый отдел допишет инструкции.