Вся правда о её муже

Потом разработка уйдет в промышленность или, если совсем фортанет, в народное потребление. Представь, котенок, что каждая семья пользуется нашим продуктом. Катюнь, милая, да если такое случится, знаешь, как мы с тобой заживем, высоко поднимемся. Деньги будем грести лопатой! Только нужно немного потерпеть, осталось совсем чуть-чуть, я тебе обещаю».

Споры с матерью забирали много её сил, но не они делали жизнь невозможной. Она верила своему мужу и ждала. Время шло, перемалывало Катю, давило шестеренками.

К девятому году брака стало понятно, что это его «чуть-чуть» ближе не становится. Там впереди лежал обвал, глубокий, с сыплющимися краями, страшно оставаться вместе, не видно будущего. Это пришлось признать, исповедаться перед собой, принять и поставить точку.

Точкой мысленно она называла развод. Тут было нечем гордиться, сложный период. Сходила в юридическую консультацию, узнала, что ей кругом повезло. Детей в браке нет, развести их можно быстро и без суда, квартира пойдет пополам.

Не просто будет поделить однушку, но они уж как-нибудь разберутся. Тогда ей казалось, что вся её жизнь разошлась как молния на сумке.

Машина останется ей, это подарок Ромы, он сделал его до свадьбы. Те годы её жизни были другими, они оба учились, были счастливы. Тогда между ними не стояло НИИ, четыре этажа из красного кирпича за бетонной стеной с колючей проволокой поверху. За КПП. Солидно для идущих мимо, но она знала, что внутри все давно прогнило. Всего один месяц, и все было решено.

Она собиралась поговорить с Ромой. Их паспорта, свидетельство о браке, документы на собственность и машину: всё лежало в бумажной папке на полке в прихожей.

Она прибралась в квартире. Натерла зеркало в ванной, чтобы до блеска, мужа всегда это беспокоило. Еще раковины пемолюксом – для него же, для Ромки. Приготовила ужин, чай с мятой, включила телевизор на кухне и ждала. Еще утром договорились, что он будет не поздно, приманила его серьезным разговором, таких у них еще не было ни одного.

До этого дня все мужу прощала, принимала его любого, с любимыми ведь так надо?

Был поздний вечер. Она сидела, глотала пустой чай, мята обволакивала голову. Храбрилась мысленно, пока нога в тапке трусливо постукивала о паркет. Паркет Рома сам укладывал, еще тогда, девять лет назад, когда только купили эту квартиру в хрущевке. Руки у него были что надо, настоящие, мужские.

Она смотрела сквозь пыль оконного стекла в смеркающееся никуда.