Танцы под луной

Во время работы на кукурузе Миранда чуть опускала голову и прикрывала глаза, и перед ней почти всегда был один песок. Но сейчас она смотрела во всю ширину своих маленьких глаз. Она много и громко смеялась, и несколько раз за вечер пряталась за колючими кустами, чтобы вдоволь накричаться. Все это отчищало душу от налипших за годы в рабстве камней.

Все без исключения распускали косы, с душой пели и глотали кислый сок кукурузы. Небо перемешивалось с землей, лай собак с голосами счастливых рабов, звезды с искорками от костра.

Никто точно не знал, когда все расходились по баракам. Это происходило постепенно, естественным образом на веки наваливался тяжелый сон, и ватные ноги несли в барак. Все рабы спали на соломе, у каждого было свое место. Миранда делила подстилку с Мери. Теперь ее молочная мать все время лежала там. Она была очень стара для работ и слишком незаметна для Ронона. Иначе он давно выгнал бы ее с плантации.

Миранда уже подходила к дверям женского барака, когда Леон схватил ее за талию и потащил в сторону чащи.

Его кожа была влажная и горячая.

– Эй, полегче! – пролепетала она, не успевая перебирать ногами. Леон был на две головы выше нее и старше вдове. Он ловко перешагивал колючки, уводя Миранду все дальше от бараков. Неожиданно он остановился.

– Тише! – Прошептал. – Ты слышишь?

– Что?

– Там! – нежно взял ее за подбородок и повернул голову в нужную сторону. Девушка услышала шарканье и хруст, напоминающий хруст свежего мяса и костей.

– Что это?

– Оборотни.

По ночам они охотятся.

– Да?

– Да, и сегодня, похоже, удачно. Слышишь, лопают? Теперь до нас им нет никакого дела.

Леон поднял Миранду, словно ничего не весящую пушинку, и прижал спиной к дереву.

– Хочешь?

Она кивнула.

– Вижу, что хочешь. Я тоже соскучился по тебе.

Он поднял ее юбку, сжал пальцами ягодицы и притянул к себе. Миранда простонала от наслаждения.

3

Томные удары в гонг заполнили все пространство самой широкой улицы в Пеноке. Начиналась церковная служба.

Горожане, кто с ведрами, полными слив, кто с кувшинами верблюжьего молока, кто с тюками зерна или муки, у кого руки по локоть в липком тесте, женщины с младенцами, старики, бабы, дети, все кутерьмой катились к главной площади.

– Встали, хозяин. – Виновато объявил Куция. – Сейчас начнется утренняя молитва, людей набежало столько, что не протолкнуться. Если вы не против, то и я помолюсь?

– Молись! – Зло ответил Ронон и спрыгнул с телеги.