Космолёт за горизонт

– Какого рожна тебе понятно? Что ради того, чтобы считать, что я тут самая умная, нужно обязательно навязывать всем своё бесценное мнение? Быть во все цистерны пробкой? А не логичнее ли послушаться человека, который точно знает лучше? Который умнее и опытнее?

Кира многое могла бы на это ответить. В том числе сакраментальное: «А разве не так ты обычно и поступаешь, как описала сначала?». Но это было рискованно. Катька плохо помнила свои ошибки, но умела здорово взъесться на других за напоминания.

Когда – то Ринка, сестрёнка, полушутя-полувсерьёз спрашивала, что вообще Кира нашла в Катьке, если до сих пор терпит все её многочисленные и так часто перечисляемые недостатки?

Кира знала, что сестра права.

И ответ на её вопрос тоже знала. Только вот очень ей не хотелось произносить его вслух. Некоторым вещам лучше существовать лишь в мыслях, на свету и публике они быстро портятся.

Катька вновь повернулась к пульту управления и вся ушла в пилотирование корабля. Отвлекать её, пожалуй, не стоило. Было время подумать о своём, например.

Вот только никакого «своего» у Киры как-то не находилось.

Когда это случилось с ней, когда? Когда все её мысли стали вертеться вокруг работы, успехов Марты и Ринки и разговоров о чьих-то приключениях? Вокруг фильмов и книг ещё. Где в этом всём потерялась сама Кира?

Может, это произошло с ней уже давно, только она сама не замечала, не задумывалась до сих пор?

Может, это случилось во время недолгого, пусть и по-своему счастливого замужества? Где-то она читала, что любовь к такому иногда приводит.

К тому, что ты растворяешься в другом человеке, теряешь себя, следуя за его мыслями, планами и желаниями, забывая о собственных. Ведь это так вдохновляет – делать что-то для того, кого любишь. Жертвовать чем-то, не таким важным, как ваши взаимные чувства. Отказываться от мишуры и ерунды ради чего-то более важного, чистого и пламенного.

Любовь – вредная, пакостная штука.

Или даже вовсе несуществующая. Её придумали поэты древних веков, облекли в слова и образы, придали зримую и ощутимую форму.

Сделали из дичи психологических проблем эдакую сферическую красоту в вакууме.

Кире повезло, что она родилась в современном мире, а не множество веков назад. Сейчас всё было проще.

В уголке Катькиного терминала мигнуло жёлтым окошко сообщения.

– Корнилов, отвали, – почти мурлыкнула Катька. – Не до тебя сейчас.

Участок и в самом деле был небезопасным.

Окошко мигнуло ещё раз, и Антон вытащил его наружу.