Космолёт за горизонт

Подумала добавить капельку духов, но после всех этих купальных процедур ей и так казалось, что она благоухает как цветочная оранжерея.

Внезапно вспомнилось, что подходящей обуви с собой нет. Кира рассчитывала на леса и горы, а не посиделки. Ходить же по натуральному дереву в грубых ботинках было верхом бесцеремонности.

Что ж, Морайн и её спутник подали гостям достойный пример – Кира решила ходить по базе босиком. С собой она взяла расшитую медными и алыми изгибами цветущих лоз шаль и походную кружку, которую в незапамятные времена ей подарил Дэн.

Сразу из комнаты можно было выйти либо в длинный, ведущий на улицу, коридор, либо в общую для постояльцев шести комнат гостиную. Их компании повезло, в шестую не заселился никто чужой, так что можно было общаться своим кругом.

Комната была похожа на личные, только больше. Циновки, небольшие мягкие коврики, электрокамин, достоверно имитирующий пламя, разбросанные по полу кресла-мешки, символические перегородки, украшенные развевающимися занавесями из тончайших переливчатых тканей ярких цветов.

Корнилов-старший сидел на широком подоконнике и задумчивым взглядом смотрел на заросший кувшинками пруд в саду. Отрешенное выражение подходило к его совершенным чертам почти идеально. Эффектный комбез он сменил на более тёмный, но очень похожий. Длинные волосы распустил, и эта скрывшая широкую спину платиновая волна заставила Киру убрать руки за спину от соблазна.

Тони, сосредоточенный и предельно собранный, как всегда перед путешествием, устроился у камина.

Кира, не долго думая, направилась туда же и присела рядом. Как-то невпопад подумалось, что ведь он тоже был красивым мужчиной. Просто красотой неброской, сильно меркнущей на фоне этих двоих. И – эти мысли Киру совсем не красили – но ей казалось, что Катька тоже видит это именно так, и ей, привыкшей по жизни быть победительницей, ценность собственного трофея на личном фронте кажется недостаточной.

Поэтому она недвусмысленно льнула к рыжему, рассыпавшему улыбки и шуточки, трясущему своей великолепной гривищей и посылающему в пространство такие взгляды, что даже незаинтересованной в них Кире показалось, что он уже раздел её до нитки в своих мыслях.

Неужели они всё-таки были братьями, эти двое? Холодный и равнодушный старший и солнышко-младший?

– Держи! – Димка протянул Кире бокал чего-то ядовито-фиолетового.

– Благодарю, – покачала она головой. – У меня своя тара.