Вкус моря

Даже то, что Нира нарочно не прибегала к прочим проявлениям своего очарования: ни танца, ни летящих по ветру золотых кос, ни проникновенных взглядов. Она просто сидела, чинно сложив на коленках руки, и пела.

– Откуда ты её выкопала? – улучив момент, шепнул Лидоу. – Ко мне уже стянулась вся Кантипурра, чтобы её послушать, и скоро придётся перебираться во двор, чтоб люди на головах друг у друга не сидели. А там холодно и мерзко.

Тиана пожала плечами. Раскрывать инкогнито Ниры сол Гразза она не собиралась. Захочет – сама скажет.

– Она собралась петь здесь всё то время, что гостит у меня. Так что, думаю, все успеют её послушать. Без давки и преодолений.

– Прекрасно. Воистину, Тиана, идея нанять тебя была послана мне самым добрым и милостивым из богов. Ты приносишь пользу и доход, не только работая за пятерых, но и другими совершенно неожиданными способами.

Тиана не спорила. Она была с полностью согласна, искренне полагая одним из своих главных даров на этом свете – знакомства и встречи с необыкновенными людьми.

Все испортила Танея Ольдши. Вышла из-за стола, покачивая бедрами, излишне обтянутыми красной кожей брюк. Повела шальным кошачьим взглядом.

– А что-нибудь менее заунывное можешь? – спросила у Ниры. – Чтобы повеситься не хотелось?

В зале неодобрительно загалдели. Всем остальным пение Ниры нравилось. Разве что Чазрек хохотнул и, витиевато ругнувшись, предложил исполнить непристойную песенку про трёх невинных мышек, отправившихся прогуляться на сельскую ярмарку.

Нира улыбнулась.

– Мне кажется, что про мышей вы прекрасно споете и без меня. А, пока я здесь, можно узнать что-нибудь новое. То, что вам незнакомо пока еще.

– А оно нам надо? – присвистнула Танея.

– Расширить рамки познания всегда полезно.

По безмятежному лицу Ниры ничего нельзя было понять, но как раз это и говорило о том, как она задета.

– Рамки? Чего? – нарочито грубо фыркнула Танея. – Нет, я не спорю, голосом ты владеешь мастерски. Всякие там штучки и приёмы. Но живой жизни в твоих ужимках нет. Так – жеманство и самолюбование. Ах, как мы все тут страдаем. Хотя сама-то всех мук повидала: зуб, сломанный о гранит бесполезной науки.

Нира побледнела. Потом покраснела. Пото резко встала и одним шагом преодолев расстояние, разделявшее её и Ольдши, выхватила у той из рук стопку с "огнёвкой".