Вкус моря

Выпила залпом, Тиана впервые увидела, что она так умеет. Потом запрокинула голову и опалённым горлом, не пользуясь ни одним из тех приёмов, что так не нравились Танее, запела вновь. Без ухищрений, правильного дыхания и лишь отбивая себе ритм каблуком туфельки.

– Не позабудь меня в пути,

не позабудь меня во сне!

Утихнет боль, как ветер стих,

забудешь дом, как прошлый снег.

Я знаю, синяя вода

любовь уносит без следа,

а унесёт – спроси: "Куда?" —

она не скажет никогда,

не скажет никогда.

Уж скоро год, как ты ушёл,

и нет ни писем, ни вестей.

Ах, только выдержал бы шёлк

на парусах шхуны твоей!

Пусть мачты в море не снесёт —

уж если потемнеют дни,

сомнётся платье синих вод…**

На какое-то время все замерли. Тишина стояла такая, что казалось, что до этого в трактире было шумно. Хрипловатый от "огнёвки" голос Ниры пробирал до костей, ознобом охватывал позвоночник и немилосердным огнём душу. Тиана сама не заметила, как вцепилась в руку стоявшего рядом Лидоу изо всех сил.

А ведь она знала Ниру много лет! Что уж говорить о тех, кто впервые попал под её чары.

– Пряду я пряжу день-деньской,

не устаёт моя рука.

Сумею я из пряжи той

верёвку свить и холст соткать.

Ах, только, только б моряка

вода навеки не взяла!

А заберёт – петля крепка,

не разорвать тогда узла,

не разорвать узла!**

Когда она закончила, молчание длилось ещё долго.

И только потом зал взорвался. Видавшие виды рыбаки и солёные братья-приключенцы колотили ладонями по столам, свистели и чуть ли не захлёбывались, пытаясь высказать одновременно все чувства, вызванные простой песенкой. Нира стояла посреди всего этого безумия, так же скромно потупившись, как в самом начале.

"Тоже мне скромница" – усмехнулась Тиана, когда её отпустила охватившая было дрожь.

Танея скривилась. Окинула соперницу ещё более пристальным взглядом, чем до этого. И внезапно порывисто обняла и расцеловала в обе щеки.

– Умеешь. Беру свои слова обратно. Огнём горишь, а не мастерством играешься. Иди присядь со мной рядом.

Нира возражать не стала. Действительно пошла с ней и сидела среди её "мальчишек", улыбалась, пела и пила, будто это было для неё самым привычным делом. И, когда Тиана отправилась спать, с ней наверх не поднялась. Осталась ещё полночи развлекать припозднившихся посетителей и пришла только под утро, валясь с ног от усталости.