Лея Ли: ДНК магии

– Тётя, смотри, в небе радуга, – Лея раздвинула шторы в их небольшом номере на окраине Шарлоттауна.

– Хороший знак, – Чунь Шэн подошла к окну. – Сходим завтра в музей? Или на морскую прогулку. И ещё тебе нужно купить всё необходимое для школы. Так, куда же я положила список? – она принялась суетливо рыться в сумках.

– Посмотри в моём рюкзаке. Интересно, завтра будет дождь? – задумчиво спросила Лея.

– Если и будет, ничего страшного. Как давно ты разбирала рюкзак? Тут столько! всего ненужного.

У нас впереди целые выходные и День рабочего в понедельник. Успеем и нагуляться и купить… Лея! – голос тёти вдруг стал строгим. – Зачем ты взяла ЭТО с собой? Я же просила…

Лея сразу поняла, о чём она, и, сделав глубокий вдох, развернулась.

– Это просто медальон. Я… не смогла его оставить, – тётя Чунь со строгим видом подошла. – Ты не понимаешь. Он… будто сам просился в руки.

– Это, – она потрясла медальоном в воздухе, – то, из-за чего мы сейчас здесь, а не в Сингапуре.

– Мастер Ло дал мне новый комплекс упражнений, – весьма кстати вспомнила Лея, обрадованная, что можно сменить тему.

Она выхватила медальон из рук тёти и надела на шею. – Что? Он ведь мой. Я правда не могла его оставить в Китае.

Тёмный, гладкий и блестящий медальон имел форму капли. На его крышке был выгравирован иероглиф Рен, что означает "Янская Вода". Лея часто вертела его в руках. Прохладный то ли камень, то ли металл был приятен на ощупь. А цвет менялся в зависимости от освещения и температуры, начиная от глубокого тёмно-синего и заканчивая чёрным.

Внутри этого украшения хранилась тайна. И даже нечто большее, чем просто тайна. Но Лея Ли этого не знала. Она думала, что там просто пучок её рыжих волос. А тот странный магнетизм, что заставлял её снова и снова брать в руки медальон, казался просто привычкой. Перебирая пальцами чёрную цепочку, Лея вспомнила, как однажды, играя с дядей Хенгом в "Горячо-холодно", нашла эту вещицу в комнате тёти Чунь. И едва тонкие пальцы коснулись иероглифа на крышечке, произошло что-то странное.

– Лея, ты не понимаешь, насколько это серьёзно, – строгий голос тёти вырвал её из воспоминаний.

– Это ТЫ не понимаешь, – голос сорвался. – Это моё воспоминание. О Китае. О детстве. О доме, наконец. Я не могла его оставить. Не могла…

Наутро Чунь Шэн уже сменила гнев на милость. Но выглядела озадаченной.

– Нам нельзя на паром, – наконец, вернувшись после завтрака в номер, сказала она.