Сложенный веер (сборник)

Проследив за испуганным взглядом, которым Сид сопровождает его старания забраться обратно в кресло, он добавляет:

– А я сломал крыло. Попытался раскрыть его под орадом, когда вы оба в крови рухнули на землю. Месяц без полетов. Отец обозвал меня безголовым тейо и велел не показываться на глаза. Легко. Все равно мы у вас.

– А мой… – Сид не уверен, что это были слова, а не просто движение губ, но Хьелль понял.

– Не вылезает из дворца, пожинает плоды твоей победы. Королева в восторге, тебе уже обещано место следующего лорд-канцлера.

Все пожимают твоему отцу руку и бешено сожалеют, что ты мой, а не их лучший друг.

Хьелль, наконец, находит удобное положение в кресле. Сид понимает, как ему, должно быть, больно: резко раскрыть крылья под орадом – предприятие не для слабонервных. Своего тела он не чувствует. Последнее, что помнится – широко раскрытые глаза старшего лорда Дар-Халема и его рука, пережимающая сосуды на горле.

– Отец был впереди секунды на две по внутреннему времени. Он великий мечник, не то, что я… – продолжает Хьелль.

И объясняет:

– Вы могли стоять так еще несколько минут, и он бы не отключился, все равно держал бы свое внутреннее время в боевом режиме. Все остальные вас «отпустили». И я тоже. Поэтому я бы не успел. А он успел. Сбросил орад и в два взмаха крыльев был рядом с тобой. Ты падал на меч Дар-Акилы. Он в последний момент выставил его в воздух. Отец тебя подхватил и зажал рану. От меня толку было чуть – я сам орал от боли на трибуне. Вот такой у тебя замечательный друг, Сид, ради которого ты рисковал жизнью.

«У меня замечательный друг, – думает Сид, снова закрывая глаза. – Только дурак. Зато теперь никакого дуэма. То есть дуэм у него теперь со мной. То есть никакого. Как же хорошо».

– Ты мне расскажешь? Потом, когда выздоровеешь, – в голосе Хьелля звучат напряженные нотки.

– О чем? – Сид заставляет себя продолжать разговор, ему не хочется, чтобы друг волновался.

– Как ты успел.

– А рассказывать нечего. Я знал, что он сейчас будет меня убивать… и что это уже не бой.

А убийства из-за спины – это наше всё, мы – Дар-Эсили – мастера подковерных игр и дворцовых пакостей. Ты же знаешь, нас нельзя…

– Ага. Удушить, проткнуть отравленным кинжалом… У вас интуиция.

– Ну, как-то так…

Друзья надолго замолкают. Сид лежит неподвижно, прислушиваясь к ощущениям в конечностях. Тишина. Вдруг свет, проникающий сквозь ресницы, заслоняется темной растрепанной гривой и мягкие губы целуют его в лоб.