Рубин царя змей

Иллиана услышала, как звякнула пряжка его ремня, а через миг к ней прижалась разгоряченная мужская плоть.

Иллиана выдохнула.

Ощущение этой близости заставило сердце подскочить к горлу, бешено забившись в судорогах… страха?

Предвкушения?..

Она одновременно хотела и боялась, что это произойдет. Что прямо сейчас он закончит то, что начал.

Но Торриен вдруг вновь ускорил движения пальцев между ее ног, возвращаясь в привычный ритм и выбрасывая у нее из головы эти мысли. Теперь он перемежал скольжения пальца с коротким проникновением, отчего внутри девушки словно все сильнее скручивалась пульсирующая раскаленная спираль.

Никто не делал с ней такого.

Иллиана ахнула, запоздало взглянув на незнакомца под балконом, и вся сжалась.

Ее трясло.

От страха, стыда, возбуждения, желания.

Торриен замер, почувствовав ее реакцию.

Тип под балконом резко повернулся и посмотрел в их сторону.

Иллиане вдруг захотелось разрыдаться, если мирай продолжит вытворять с ней эти ужасные вещи на чужих глазах!

И если не продолжит – тоже…

В этот момент Торриен склонился к ее уху и вдруг прошептал чрезвычайно довольным голосом:

– На балкон наложены особые чары отвода глаз.

И тут же толкнулся вперед, скользнув своими бедрами по ее.

Иллиана застонала, когда он усилил давление, вновь наращивая темп движения и рукой, и членом, который теперь так пошло и горячо двигался в ложбинке между ее ног.

Не внутри, но рядом.

Одно резкое движение, второе…

В такт пальцам, по кругу затягивающим ее в водоворот какого-то неизвестного прежде исступления.

Третье, четвертое…

Торриен вдруг прижался к ней сильнее и проник пальцем еще глубже, на всю глубину, в такт толчкам.

Стон жгучего удовольствия сорвался с губ Иллианы, ослепив ее, почти испугав. Но мирай двигался, не останавливаясь, лаская будто бы со всех сторон, надавливая на самые чувствительные точки, от которых сдерживать себя дальше было просто невозможно.

И она почти кричала в голос, откинув голову назад, одновременно слыша его хриплое, прерывистое дыхание, то и дело скатывающееся на низкий стон. С каждым толчком, во время которого он терся о нее своей твердой, как камень, плотью. Он словно занимался с ней любовью, одновременно не делая этого.

Иллиана чувствовала его движения и словно ощущала внутри себя.

Не руку. Его всего.