Рубин царя змей

А потом вдруг разом фыркнул и с усмешкой спросил, проходя в паланкин вслед за ней:

– А я, значит, не настоящий?

Иллиана открыла рот, чтобы ответить, и тут же закрыла, заливаясь краской.

Носильщики двинулись в путь, едва шторка упала, отделяя их от окружающего мира.

– Я имела в виду его… хвост, – смущенно ответила девушка через мгновение. – Я видела настоящих нагов всего трижды в жизни. Один раз в детстве, затем тебя и вот теперь – его.

Торриен кивнул. Казалось, как только они начали эту неспешную беседу, мрачность и отстраненность в фигуре мирая начала пропадать.

– Конечно, – согласился он. – Немудрено, что тебе интересно. Может… однажды я снова покажусь тебе в змеином облике…

И с этими словами отвернулся к окну, задумчиво уставившись вдаль. Словно ему нет до нее никакого дела.

Словно эта их поездка и правда последняя.

Нет, оттепель ей лишь показалась…

Иллиана стиснула кулаки и отвернулась.

«Ну и прекрасно! Так даже лучше», – мелькнуло в ее голове упрямое. «И не надо мне ничего показывать…»

Разумеется, вслух она ничего не ответила.

Горизонт вдали медленно становился розовым. Восход был все ближе и ближе, и девушка вдруг почувствовала, что ужасно хочет спать.

Она смотрела вдаль, отодвинув шторку, и глаза ее все сильнее слипались.

Через некоторое время рассвет наконец начал освещать город, и в желтовато-розовых лучах потихоньку вырисовывались местные красоты.

Но Иллиана не успела рассмотреть много. Она заметила лишь огромное здание с золотыми куполами и стрельчатыми окнами, переливающимися разными цветами.

– Что это? – выдохнула Иллиана, пораженная красотой и монументальностью сооружения.

– Это храм Иль-Хайят, – тихо ответил Торриен. – Нашей богини…

И когда девушка повернула к нему голову, оказалось, что он не отрываясь смотрит на нее.

– У вас есть богиня? – сонно зевнув, уточнила она.

– Конечно… У всех есть свои боги.

А потом вдруг добавил:

– Спи…

Вот только, как ни странно, это оказалось лишним. Иллиану так сильно сморило мерное раскачивание паланкина в руках носильщиков, что она уже не могла бороться со сном.

И только в последний момент почувствовала, как кто-то будто бы взял ее на руки, и тут же стало невероятно тепло и спокойно.

Но наверняка это ей лишь приснилось. Торриен явно не хотел больше иметь с ней каких-либо дел.