Светорада Медовая

Последнее он сказал с такой гордостью и теплотой, что Кима понял: ценит Стрелок свою ладу, в обиду не даст, да и никому другому не уступит.

Мерянин стал жевать. Пирог и впрямь был что надо: мука хорошего помола, а брусника в тесте кисло-сладкая, душистая. И все трое только дружно рассмеялись, когда сани, подскочив на ухабе, разом подбросили их, а кадки с медом громыхнули, но не свалились – Стрелок заботливо поддержал.

Подкрепившись, Кима вновь принялся болтать:

– А меня все кличут Кимой Нечаевым сыном.

Селище мое своим покровителем почитает хромого бобра. Старцы сказывали, что, когда пращуры выбирали, где станут жить, место для поселения им и указал этот хромой бобер. Мать моя там и живет, а отец… ну так сказывал уже. Однако о себе я вам все поведал, а вы все отмалчиваетесь. Вот и спрашиваю: каким ветром вас занесло в наши края? Хотя сам вижу, что издалека вы: и мешки у вас дорожные, и говорите вы не так, как словене в Ростове.

– Мы из племени вятичей[7 - Вятичи – славянское племя.

], – ответила Света, но сперва, как показалось Киме, взглядом испросила разрешения у своего Стрелка.

Про себя Кима подумал, что он бы ни за что не стал таскать по лесам такую красу. Хотя… Что там говорить, мерянские девки и бабы тоже были лыжницами не последними. И все же конец зимы не самое хорошее время для путешествий. Да и податься вот так вдвоем в леса… Мало ли что у этой пары стряслось, раз мыкаются по свету.

Любопытство разбирало парня, вот и спросил:

– А что же заставило вас тронуться в путь до того, как Туня-юмо[8 - Туня-юмо – божество ветров в финно-угорской мифологии.

] не прислал свои теплые ветра для разгона зимней стужи?

Ответил Стрелок:

– Раньше я служил под рукой князя вятичей Держимира. Однако ныне Держимир согласился платить откупную хазарам, и люди стали говорить, что Недоля к нему пришла, раз уступает жадным степнякам. А кто захочет остаться у невезучего правителя? Особенно, когда слава Путяты Ростовского летит, как на крыльях птицы Гамаюн[9 - Гамаюн – птица счастья.

]. Вот мы и надумали уйти от Недоли вятичей к Доле ростовской. Так я говорю, жена?

Света не ответила, только взглянула на Стрелка с такой улыбкой, что Кима подумал: «С этой красавицей, да еще и медовой, никакая Недоля не страшна. С ней любое дело сладится, любое горе отступит». И он снова и снова косился на сидевшую подле него молодку, стараясь только, чтобы ее муж не замечал этих взглядов.