Светорада Золотая

Сновали носильщики, по рядам лоточников важно прохаживались торговые гости, оглядывая товар. По сходням на пристани тащили пузатые мешки, тянули за рога жалобно блеявших баранов, катили бочонки. В вечернем воздухе над городом носился дымок от многочисленных бань, располагавшихся вдоль реки. Ну а вверх поднималась дорога в сам град Смоленск, окруженный внушительным частоколом.

Внутри было тесно от дворов и усадеб. И везде заборы. Зато ворота часто украшены резьбой и богато раскрашены – для красоты.

И часто возле усадеб оставляли расти березку. Тоже для красоты. А вот улицы в дождливое время были грязными. Зато по сухой поре плотно утрамбованая земля выглядела светлой и ровной.

Детинец с жилищем князя Эгиля располагался среди градских несколько отдельно, чтобы с заборолов[40 - Заборол – укрепленная бревенчатая стена с переходами, на которых несут службу дозорные.] можно было видеть приближающихся. А въезд уходил под арку мощной срубной башни, возведенной среди земляной насыпи, окружавшей детинец.

Подковы коней тут гулко простучали по бревнам прохода, а затем процокали по мощенному камнем двору внутренней крепости. Сразу за воротами росли в ряд несколько высоких елей, столь древних, что говорят вокруг них селились еще первые смоленские поселенцы. Поэтому, как бы не располагались службы и хозяйские постройки, эти ели никто не смел спилить. И они, как своеобразная аллея, вели к терему князя – высокому, с раскрашенными шатровыми кровлями, разной галерей, с позолоченными петушками на тонких шпилях.

У теремного крыльца Светорада, не дожидаясь дежурного гридня[41 - Гридень – служивший при князе воин; гридни выполняли охранные функции и прислуживали семье князя.], легко соскочила с лошади.

– Гуннар, подожди!

Но всегда предупредительный варяг только глянул через плечо.

– В другое время, княжна. Сейчас мне надо видеть Эгиля.

Не только Светораде, но и ее спутникам было ясно, что Гуннар на что-то решился. Служилый воевода князя, теперь, когда прибыли его люди с Севера, вмиг мог стать влиятельным ярлом и не преминет напомнить об уговоре князя с Кари.

Потому и хазарский царевич, и именитый грек поспешили за варягом.

В тереме Эгиля гридница начиналась прямо от широкого входа. Она уходила вперед, а вверху, под двускатной крышей, на тяжелых цепях висели кованые круги, в которых горели расположенные по окружности светильники, озаряя это богатое обширное помещение.