Проклятые не умирают

– Ясно, – проговорил пациент, насупившись. – Можно было не спрашивать.

Он с нескрываемым интересом наблюдал, как лекарь вставляет тонкую нитку в искривленную иголку. Иглы, в свою очередь, хранились у него в другой колбе, с налитой в него зеленой жидкостью. Все расположено в сумке в строгом порядке и регулярности их использования: от бинтов до самых редких эликсиров.

– Как вы здесь оказались, костоправ? Куда двигаетесь? – спросил Васик.

– Разве ты не в курсе? Король южных провинции Мирад выдает замуж свою младшую дочь Хельму за сына короля севера.

– Ага, а я дурень думал опять с войной. Мало ведь крови пролито.

– У тебя, я слышал, погиб брат. Я соболезную. Увы, война есть война. На войне принято умирать.

– Да я знаю. Все из-за треклятых мятежников и их предводителя. Вот только ни один мятежник нас еще не грабил так, как делает это король, собирая дань и отправляя на фронт.

– Поверь мятежники если доберутся к вам, то камня на камне не оставят. Тебя и мать зарежут, девок изнасилуют, а дома сожгут.

– Угу. Вот только на войне гибнут солдаты, костоправ, а не короли. Те только наблюдают со стороны и смотрят на свои карты с фигурками. Я обманул насчет своего братца. Он не был ни героем, ни воином, о ком обычно слагают легенды. Обычный трус и погиб смертью труса.

– Ложись на спину, – скомандовал лекарь, прикладывая свою ладонь под голову пациента.

Он повернул его голову так, чтобы было удобно зашивать; потом принялся ловко орудовать иголкой, прижимая края раны друг к другу.

– Ай, больно! Твою мать! – завопил Васик, стискивая зубы, но стараясь при этом не двигать головой, потому как иголка плясала прямо перед его глазом. – Ты же сказал, что больно не будет. Ай, проклятие!

– Терпи, – сказал лекарь, продолжая шить. – Без обезболивающего ты бы уже откусил язык.

– Потреплю, если принцесса Хельма мне потом покажет свои прелести. Ай, сука!

– Зачем ты соврал королю? Тебя же могут повесить за это.

Способность разговорить пациента – один из важных качеств хорошего лекаря.

– У меня был один случай, когда солдату пришлось сделать тридцать четыре шва. Ему рассекли бердышом ягодицу поперек. У всех задница поделена на два, а у него на четыре. Видел бы ты это зрелище. Кричал он так, будто его рожают второй раз.

– Умеешь ты поддержать, костоправ, – усмехнулся Васик, строя на лице самые сложные гримасы.