Ведьма княгини

Ибо теперь…

Она боялась произнести это вслух. Понимала, что теперь в древлянских лесах начнется происходить страшное. Светлые боги отступили, не будут нести урожай, не будут посылать детей матерям, а темные станут взамен поднимать тех, кто уже умер. Мор и болезни отнимут жизнь у людей, но не уложат в сырую землю, а пустят бродить кромешниками[35 - Кромешники – не умершие и не живые, неупокоенные мертвецы, которых и смерть не забирает за кромку белого света, и жизнь не признает, привидения.]. Смена зимы и лета прекратится, все живое будет гибнуть, только морок и наваждения расселятся там, где раньше жили люди.

Опустеют древлянские селения, зарастут бурьяном тропы, а там, где раньше торги шумели, только духи лесные будут справлять свои праздники. И если кто из древлян уцелеет… Останутся ли они людьми?

Ольга внимательно смотрела на взволнованно поднявшуюся древлянку, видела, как та побледнела, как застыло в страхе ее лицо.

– Ну что, возьмешься ли помочь мне своим чародейством?

Малфутка нервно облизнула внезапно пересохшие губы.

– Меня некогда волхвы в чащах обучали всякому. Потом же… Потом Свенельд меня увез. А больше я ничего не помню. Спрашивала было у мужа, но он не отвечает. И я не ведаю, отчего меня считают колдуньей. Хотя ваши же поляне и так уверяют, что любая древлянка ведьма. Но, клянусь тебе, я ничего не могу. Нет у меня чар колдовских!

Она развела руками, испытывая беспомощность, хотя где-то в глубине души у нее осталось ощущение недосказанности. Но не говорить же княгине о своих странных снах и обрывочных воспоминаниях?

Княгиня уловила колебания Малфутки.

Взгляд ее стал острым, в лице появилось что-то жесткое.

– Мне люди, которым доверяю, о тебе иное говорили, – произнесла, сбрасывая с колен котенка Морока. – И Асмунд, и Свенельд твой, и черниговский воевода Претич рассказывали, что ты одним взмахом руки валила людей, что ураган снопы, что молнии из пальцев выпускала и слыла у древлян могущественной чародейкой. И что сила в тебе имеется немалая. Отчего же теперь таишься? Опасаешься недоверия к чародейкам людей? Толпы боишься, если так затаилась? Ну так поможешь мне, я тебя от всех обороню, властью наделю, защищать стану.

Помоги мне только! Ведь против чародейства древлянского темного мои люди не сдюжат. Тут другая сила ведовства и чар потребуется.

Малфутка видела, как нетерпеливо и гневно полыхают глаза Ольги, но не знала, что ответить. Наконец вымолвила негромко:

– А вот Свенельд сказывал, что люди сильнее нечисти.